«Из образа и из дома»

cover

«Из образа и из дома»
Schokk – «XYND»

Пожалуй, многие из нас неоднократно задавались вопросом о том, насколько мы честны перед собой, и явно не каждый был удовлетворен полученным ответом. Быть честным перед собой сложнее, чем перед другими, по-настоящему и откровенно открыть себя себе сможет далеко не каждый, а кто смог, тот, наверное, обретет глубокий внутренний покой, сбросив груз душевных терзаний, ведь осознание своих самых тщательно скрываемых сторон строит из них храм раскаяния.

Вот и в очередную летнюю пору, 17 июля 2015 года, Дима Schokk рискнул открыться не только перед слушателем, но и перед самим собой, оставив все маски за сценой в ящике с пыльным реквизитом, захватив с собой только пластинку с короткой надписью «XYND». После затяжной зимы, при первом аромате оттепели публике представился какой-то новый Schokk. Представился в образе, в котором, возможно, даже никогда и не был, а образ этот вдруг оказался не игрой, но жизнью.
Не боясь потерять аудиторию, так привыкшую видеть бретера, на сцене появляется поэт. Без упреков, без обид, без направленной агрессии, без вопросов врагам. С вопросами к себе. Поэт, решивший узнать, насколько он честен перед собой, не боясь услышать правду.

Сотканный из рефлексии «XYND» правду эту раскрывает, и раскрывает поэта-лирика, тщательно скрывавшегося где-то за кулисами многие годы. После долгих скитаний по казематам крепости противоречий, собирая себя по частям, узник, скидывая черный плащ вагабунда, находит новое пристанище там, где нет темноты, и, не стесняясь показать свои чувства, выставляет на суд свой личный дневник. Оставив тетрадь с надписью «прошлое» на полке, автор забирает из нее только самое главное и делится со слушателем. Альбом-рассказ наполнен зарисовками и историями, в нем внутренний мир переплетен с внешним, а осмысление себя во внешнем складывается повествованием из недр внутреннего.
Создав себя заново вместе с альбомом, Дима одновременно ставит точку на прошлом и открывает чистый лист, с которого начинает писать новую книгу.

Аккуратными строчками из-под пера изящно вырисовывается новый альбом, альбом поэтичный и лиричный, стилизованный под свой микромир с теплым светом уличных фонариков, освещающих брусчатку, под разносящийся аромат красного вина и осенней листвы. Но подобная атмосфера непостоянна, она время от времени меняет свой облик, а порой вообще перестает быть узнаваемой. Отрешенная зима запирает автора холодом в пределах комнаты, заставляя вновь и вновь погружаться в воспоминания. Но решившись переломить страх совершить ошибку и покинуть комнату, Дима пытается разобраться в себе и начинает бороться с черными тенями внутри.
Временами автор рассуждает о своей жизни и о душевном одиночестве, печально представляя личный исход, олицетворяя его с горькой участью хунда*. Но порой приободряющими проблесками вдалеке мелькает солнце, обманчиво предвещающее оттепель, в такие моменты рефлексию сменяют всплывающие из глубины омута согревающие душу обрывки лирики. Среди этих обрывков в витающем потоке эфемерных мыслей о непостижимости проявлений любви Дима продолжает обращаться к искусству и литературе:

«Я там могу найти себе
Отраду в жизни, упоенье,
И там, наперекор судьбе,
Искать я буду вдохновенья»
С.Есенин.

Расплатой за теплоту минувшего служит горькое осознание утраты чего-то важного когда-то, но позабытого. Осознание невозможности прикоснуться к прошлому всегда причиняет боль, которая впоследствии сменяется неосознанным и бессильным порывом вернуть пережитые чувства. А после приходит осознание и остается только пустота в остывающем сердце среди разбитого витража фрагментов памяти. В пучине беспамятства как в лихорадочном бреду с уст повтором срывается: «А наших планет нет давно, слышишь, их нет давно, только снег в окно, а планет наших нет давно, а наших планет нет давно, слышишь…».
Настроение контрастно меняется и вновь тонкой струной играет лирическая нотка под нахлынувшие воспоминания, которые, впрочем, также легко исчезают, как и появляются. Но будто извилистой линией они ведут слушателя сквозь романс, побуждая его к сопереживанию главному герою этого романса, делясь своими эмоциями и характером. Иной раз появляется возможность побывать в описываемых эпизодах, порой даже увидеть себя в них.
Но как-то незаметно течение меняет фарватер и из штиля душевного спокойствия бросается в поток суровой действительности мучительного быта, пребывающего в антураже острых серых плавников урбана, и уже неважно какая страна здесь описывается, суть в итоге сводится в мрачное заключение о том, что «дела тут, поговаривают, плохо, попивая шампанское с Сохо».

Отдельным произведением стоит в треклисте «Грусть» как апофеоз накопленной ранее рефлексии, здесь вопросы к этому миру рекурсией возвращаются обратно к автору, заставляя его увидеть в окружающих свое же отражение. Мир этой песни замешан собственных чувствах, самоанализе и вопросах. Изложенные в тексте мысли плавно перетекают в личностные ответы, в которых повседневный человек не решается признаться на протяжении всей кипящей суетой жизни, но «вот только в старости что с этим делать, наших планет нет давно, помнишь? // Ваших, вероятно, тоже».
Дима постоянно ведет диалог, то с миром, задавая ему вопросы с намеком на упрек, то со слушателем, будто рассказывая ему какую-то старую историю. Так еще одна подобная история под мелодичный аккомпанемент аккуратно сменяет «Грусть», и будто легкий мазок кисти на холсте, она разбавляет темные тона предыдущих песен. «Истирая подошвой тротуары» автор с легким налетом шарма рассуждает о любви, попутно рисуя картинки из прошлого, под «вымысел с синими ирисами и четырьмястами днями лета» Марины Кацубы**.
За исключением нескольких припевов в исполнении Шуры Кузнецовой и Богдана Кияшко гостей на альбоме не сыскать. Впрочем, вопрос о наличии совместных композиций отпадет сам по себе, едва произойдет знакомство с общей концепцией пластинки. Она личная настолько, насколько это вообще возможно в рамках музыкального произведения, и чужим скелетам здесь места нет, а неподдельность эмоций в этом произведении позволяет «XYND» не только слушать, но и «пережить» его вместе с автором.

Список композиций плавно движется дальше, и внезапно в свете яркой вспышки творец врывается в мастерскую, сметая на ходу мольберты и стулья. Осколками разлетается стеклянный купол предрассудков под ударом внутреннего метафизического напряжения. Порицая поступки свои и поступки запертого в перманентной аффектации, опьяненного от фикции свободы, общества, Дима вызволяет себя из плена этой утопичной экзистенции – в таком ритме происходит следующая песня «Стеклянный зверинец». Несколько раз в этой композиции встречаются рассуждения о Боге и о людской вере в него. Тему Бога автор затрагивать не боится, обращается к создателю искренне, но с толикой скепсиса, не вопрошая его о помощи, но как бы ощущая за спиной посланного им ангела-хранителя. И с каким-то осознанием, что все идет «По плану», даже когда кажется, что не по плану, но по высшему промыслу, неуловимо повзрослевший Дима с надеждой вступает на территорию оттепели, на территорию весны. Именно здесь происходит переломный момент, когда «XYND» мысленно делится на две части: на «до» и «после». Альбом обращается к прошлому, но взглядом устремлен в будущее. «По плану» песня знаковая, она переплавляет рефлексии в экспириенс, дарит осознание избавления от оков прошлого.

Будто джазом на душе размеренно начинает играть стильная и легкая мелодика финальных композиций. А вообще, инструментальная часть пластинки заслуживает отдельного внимания, и пусть вопрос с некоторыми сэмплами и аранжировками остается открытым***, но музыка «XYND’a» вклад в общую симфонию настроения вносит ощутимый, что задает определенный тон и атмосферу партиям альбома. Звучание не однообразно, но и не вычурно, эмоционально и не скучно, в нужных местах оно поддерживает напряжение, в нужных его амплитуду сокращает или устраняет вовсе. Классика, звучащая струнами виолончели и клавишами пианино эвфонично сплетается с гитарными рифами, альтом и сопрано трубы, а также совмещается со всевозможными синтами.

Отыграв свое в предпоследних треках, патетичная чувственность сменяется более строгими нотами послесловия, и с трепетом, под пробивающиеся лучи весеннего солнца, слушатель вслед за исполнителем выбирается на свет, кажется, настало время расставаться. Делясь последними строчками раскаяния и самокритики, Дима вновь устремляется в центр своей вселенной, критично оговариваясь, что «вышло слишком эгоистично и полигамно». Но говорить о том, что внутри, не предосудительно.
Распрощавшись с мнимым образом, один человек превзошел толпу внутренних предрассудков и создал музыкальное творение, которое превратилось в личную исповедь. Дмитрий Хинтер не убоялся быть честным перед собой, решившись на шаг, на который способен далеко не каждый, он добровольно открыл всем свою душу. И пусть осуждают, пусть шепчутся за спиной, все это не важно, нет более сомнений и препятствий, «я выхожу из образа и из дома».

*(Прим.авт.: xynd (hund) в переводе означает собака. По сценарию одного из куплетов собака погибает под колесами автомобиля).
**(Прим.авт.: тексты для припевов песен «Сталактиты» и «Стеклянный зверинец» взяты из стихотворений Марины Кацубы).
***(Прим.авт.: музыка и сэмплы некоторых песен альбома взяты из произведений других исполнителей).


А. Олейников.

1 комментарий

  1. Комментатор
    Июнь 7, 2017
    Ответить

    Отличная рецензия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.