РУССКИЙ РЭП-АПОКАЛИПСИС

Апокалипсис – слово приевшееся уже, может даже до той степени, что стало постепенно утрачивать первоначальный смысл. Спроси ребёнка шести лет и тот, пожалуй, сможет объяснить, что это такое. Поэтому не будем перегружать и без того большой материал очевидными вводными, лучше попытаемся разобраться, как видят Апокалипсис совершенно разные представители русской рэп-сцены, как это всё рифмуется с русской и мировой философией, где тут язычество, а где христианство и почему мрачный профетизм соседствует тут с откровенным стёбом.

ХРИСТИАНСКИЙ АПОКАЛИПСИС

«Есть два понимания апокалипсиса: понимание пассивное и понимание активное. В истории христианского сознания всегда преобладало первое понимание. Конец мира пассивно предчувствуется и ожидается, он определяется исключительно Богом, есть лишь Божий суд над миром. Пассивное ожидание конца сопровождается чувством ужаса. Активное же уготование конца есть борьба и может сопровождаться чувством победы. Активное отношение к концу истории предполагает более или менее длительный период изменения структуры сознания, духовную и социальную революцию ещё в историческом времени, которая не может совершиться одними человеческими силами, но не может совершиться и без человеческих сил, пассивным ожиданием. Излияние Духа, меняющего мир, есть активность духа и в самом человеке.»

Николай Бердяев

Виктор Васнецов «Четыре всадника Апокалипсиса»

Как мы увидим впоследствии, в русском рэпе присутствует некоторое идейное расслоение и мы попытаемся провести среди исполнителей ряд границ по типу отношения к Апокалипсису (подобострастное или, напротив,боязливое), понимания его движущих сил (божественных, природных, антропогенных), его морали (какой посыл для людей несёт Конец света), его последствий (спасения или освобождения) и некоторых других, не менее интересных, аспектов.

СОЛЬ ЗЕМЛИ

Раз мы решили начать Апокалипсисом христианским, то наиболее честно было бы начать наше повествование с группы Соль Земли, ведь Саграда и его «фамилия» едва ли не единственные настоящие крестоносцы Апокалипсиса. Они не только требуют Апокалипсиса, но и готовы брать столь желанное Царствие Небесное силой, тем самым, каждой строчкой утверждая бердяевскую деятельную мораль.

«В день, когда вскипят океаны и вострубит пятый Ангел —
пойдут ко дну все нефтеналивные танкеры.
Он будет ждать всех нас, — всех тех, кому Он нужен,
и мы встретим этот день — молясь, во всеоружии!»

Можно долго спорить на тему «наши ли это методы», сказать, что всё это отдаёт скандинавской мифологией с её обязательной последней битвой, но, как мне кажется, это не так. Это естественное желание выполнить свой долг, облегчить страдания мира. Последнее — мотив не вполне Бердяевский, ведь Бердяев ищет начала очищения человека на Земле, в то время как Саграда говорит: «Пусть я жил, как свинья, Бог даст — умру, как Православный». Это как посмертное очищение, повторное крещение действием. Можно сказать, что так проще всего, но всякому ли хватит на это духу? Это ведь не то же самое, что спрятать свой страх, свою несостоятельность за показным смирением.

В мироощущении Соли Земли Апокалипсис похож на Третью Мировую войну — всюду боевые действия, летят ракеты, бегут солдаты, взлетают самолёты, но это лишь видимая обычному человеку часть Апокалипсиса, ведь рядом с истребителями…

«Ангелы-хранители, путеводной нитью;
Их эскадрилья валит сосны крыльями,
тянет нас из ямы, нами вырытой…»

И СЗ практически единственные, несмотря на то что библейские метафоры в той или иной степени используют почти все фигурирующие здесь авторы, создают ощущение реального, библейского Апокалипсиса:

«Миллионы погибли прямо как по Библии.
Ливнями обильными плакали над ними небеса,
иллюстрируя Писание.
Псы лизали мёртвых, демоны плясали…»

И даже входя в Небесный Иерусалим, преисполнившись благодати, будто бы сочась сквозь строчки мёдом и благовониями, они, тем не менее, замечают:

«Кто не пошёл с Ним в тот, земной, тот не вошёл в Небесный.»

И заканчивают словами:

«Туда приводят не мечты, а вера и дела.
И без труда туда вошедших пока что не было.
Но даже местные знают эти слова красивые –
о том, что Царствие Небесное берётся силой.»

Резюмируя, можно сказать, что Соль Земли видят Апокалипсис божественного порядка, при этом сотворённого при обязательном участии людей, где битва в душах чётко коррелирует с битвой, которая происходит на Земле, который приведёт к всеобщему (массовому) спасению и чётко воспринимается авторами как благодать.

25/17

Ещё один «христианский гигант» нашей сцены — 25/17 — трактуют видение Апокалипсиса иначе. Первичным кажется не само желание человечества спастись (что у СЗ не утверждается напрямую, но подразумевается коннотативно), а накопление им такого количества грехов, которое должно вызвать негодование Бога, что в свою очередь должно буквально вынудить его к Апокалипсису.

«Кто что мутит, тот то и выхватит –
каждый будет наказан по своим прихотям»

***

«Пока сын человечий преломлял пять хлебов,
мы разрушали мир, ломали лбы, себя калеча»

В последней песне, помимо прочего, переосмысленные строки Цоя в устах Бледного звучат совсем иначе:

«Если к дверям не подходят ключи,
то вышиби двери плечом»

Не те ли это двери, от которых чуть позже птица принесёт в клюве ключики? Нет ли здесь попытки ворваться в Царство Небесное, минуя ключника(!) Петра? Только это похоже не на торжественное восхождение от СЗ, а на рывок из последних сил из мира. Не столько «в», сколько «от»…

Так или иначе, цель у 25/17 и СЗ одна – избежать снедающего пламени греха, он — движущая сила их Апокалипсиса, а для этого есть только один путь…

«Апокалипсис now, всем тем, кто ждал.
Прямая трансляция, ага, не пропустите
яркий, запоминающийся, зрелищный финал.
…купил попкорн, сел у окна поудобней и
жду, когда все кончится.
Бесконечное одиночество»

Здесь у 25/17 сам герой ждёт Апокалипсис, но не собирается принимать в нём деятельного участия. Мотив созерцания Апокалипсиса, желание быть не его вершителем, не его жертвой, но свидетелем, задержаться чуть дольше иных, чтобы констатировать безоговорочную гибель мира, прослеживается не только у 25/17. Важно и то, что герой, совершив предупредительные звонки, остаётся с Апокалипсисом один на один. Апокалипсис, как смерть, возведённая в абсолют, снимает необходимость попутчиков. Это тоже частый мотив, и исключения, вроде Соли Земли или Хаски с треком «Отопление», лишь подчёркивают его. И это не то чтобы странно, но (уж простите, что я так привязался к Бердяеву, ведь его взгляд мне позиционально близок) при вере русского народа в спасение общее, единомоментное, коллективное это если не показательно, то примечательно.

Можно конечно списать всё это на индивидуальные особенности авторов, на вынужденное одиночество гения, но именно из таких индивидуальностей и слагается народ. Или, используя либеральное клише, «народ уже не тот»? Да нет, думаю, тот, но время вынужденного индивидуализма, наложило отпечаток на авторов, чьё взросление пришлось на вторую половину 80-х-90-е годы. Это можно отметить и у других авторов, особенно у Луперкаля. Кстати, статья об отношении Бледного с его одиночеством давно зреет у меня в голове.

Итак, Апокалипсис по 25/17 выглядит так: определённо божественного происхождения, при очевидном влиянии человечества, но влияние это ограничивается лишь «грешением» людей, которые во время Апокалипсиса остаются безучастными свидетелями, наказуемыми; создаётся ощущение, что Спасения стоит ждать лишь немногим праведникам.

ХАСКИ 

Раз уж мы вспомнили Хаски, то сразу разберёмся и с ним. Хаски использует широкие метафоры, где, например, Господь принимает опиаты и можно задать вопрос: а по праву ли он находится здесь, на стороне христианской. Да, конечно, просто он более искусен (но не искусственен) и менее догматичен, чем его старшие товарищи; и отношения с Богом – часть его сокровенного, того чем он делится с неохотой, полунамёками и образами. В треке Хаски «Отопление» чётко прослеживается Апокалипсис божественного происхождения, причём свершившийся без участия людей.

«…Господь в горячке опрокинет океаны.
… солнце умрёт, крошась на ломтики:
Каждому видимый упрёк: «Поделом тебе!»»

Как уже было замечено выше, у Хаски приведён редкий пример парного Спасения (я твёрдо уверен, что это именно спасение) «Я заплету последней женской особи косы». Автор мог иметь в виду что угодно, само собой, но это представляется мне разновидностью возвращения в Рай, где две «последние особи» это аллюзия на Адама и Еву и спасаются они через любовь друг к другу. В этом больше лирики, конечно, и это не столь характерно, как спасительные эскапады Саграды, но куда интересней одиночного (одинокого) созерцания Бледного.

П.С. Да, у 25/17 есть песня «Когда воскреснем», но она не совсем подпадает под наши обстоятельства, поэтому проходит мимо.

По итогу: Апокалипсис божественного происхождения, люди, как у 25/17 безучастны, хотя и о чрезвычайном грешении людей речи не идёт. Разрешение мира Апокалипсисом воспринимается спокойно, как необходимое разрешение от бремени.

ЯЯЗЫЧЕСКИЙ АПОКАЛИПСИС

«Но этот мир — не тот неизменный и вневременной Космос, в котором жили Бессмертные. Это живой мир, населенный существами из плоти и крови; они подчиняются законам становления, старения и смерти. Поэтому он требует периодического восстановления и обновления. Но мир можно обновить только повторяя то, что in illo tempore сделали Бессмертные, только повторяя сотворение. Поэтому священнослужитель воспроизводит путь Бессмертных, повторяя их слова и жесты. В конечном счете, священнослужитель начинает воплощать Бессмертных. Иначе говоря, по случаю Нового года Бессмертные как бы вновь приходят на Землю. Вот почему ритуал ежегодного обновления мира — самая важная религиозная церемония… Мир не только становится обновленным и стабильным, он также освящается символическим присутствием Бессмертных.»

Мирча Элиаде «Аспекты мифа»

«Суд Осириса» из древнеегипетской «Книги мёртвых»

 

ATL

Важно провести разделительную черту между христианским восприятием Апокалипсиса, каковое присуще Соли Земли и Саграде, 25/17 еtс. и Апокалипсисом в понимании почти эзотерическом или даже языческом.

Среди таких примеров ярко выделяется ATL и «белочувашское» движение в целом, как я уже подмечал, часто не атеистическое, но не лишённое языческих или гностических завихрений.

«Ритуальный пламень — разгорайся ясно,
во имя солнца выносите яства.
А весна, она уже где-то рядом,
плодородия ради топчет поля»

Тема Апокалипсиса, у ATL поднимается вообще на удивление часто, хотя других сколь-либо серьёзных тем внешне вполне легкомысленный ATL старается не касаться.

«За окном наверно уже плюс сто.
Я погребён в квартире пустой,
но чувствую, как пахнет весной»

Христианское прочтение здесь заменено миксом из герметических/эзотерических аллюзий. Совершенно осиристические – отсылающие к культам плодородия – с одной стороны и мистические, близкие к латиноамериканской мифологии, с другой, мотивы. Культы плодородия часто не приемлют окончательного Апокалипсиса – для них он свершается ежегодно с умиранием природы зимой и воскрешением весной. В Египте этот цикл был персонифицирован в лице бога Осириса (отсюда и название). К слову, это не отменяет часто проводимых параллелей между ранним христианством и культами плодородия.

«Подскажи, как надо жить под небесным колесом,
из под снега покажись подснежником-мертвецом»

Тут и колесо как символ круговорота времён года, и прорастание после смерти человека растением — полный цикл.

А вообще, так как белочувашцы ребята образованные, они могут опираться и на вполне современных авторов вроде Элиаде, согласно которому культ умирающего бога – признак борьбы с силами Хаоса (вспомним наш недавний текст о Лавкрафте и Луперкале) необходимый для обновления окружающего мира.

«Танец медленный насекомых с микробами
и с намерениями только добрыми –
это крупица хаоса кристаллизирует нам мир новый»

Ну и там, где нет религии должна быть философия и в притчевой манере ATL предлагает одну из возможных развязок (хотя тут можно найти и зёрна древнегреческой телеологии).

«Извечные вопросы о смысле жизни бренной отпадут.
Предназначение — быть удобрением.»

У ATL, как и у Саграды («совокупность преступлений в крахе мироздания») Апокалипсис вершат сами люди («с неба на нас упадут ракеты»), что при разных мировоззренческих позициях проводит линию водораздела у которой они неожиданно оказываются на одной стороне, где Апокалипсис без участия человека произойти не может. С другой стороны, само понимание Апокалипсиса не антропоцентрично, человек в этом уравнении — лишь одна из неизвестных, т.к. речь идёт о гибели и возрождении, перезагрузке целого мира.

Петер Арбо «Дикая охота»

КА-ТЕТ

Не отходя далеко от Белой Чувашии, можем вспомнить и непременного соратника ATL и Луперкаля – Ка-тета. Всё-таки у ребят из этой чудесной шайки-лейки очень крепкая мировоззренческая связь – можно только позавидовать.

«Но не вьются гнёзда в глубине листвы кровоточит Иггдрасиль
Там в космосе полный штиль завис скелет земли

Наш дом цепенеет в космической неге…»

Иггдрассиль – это древо мира из скандинавской мифологии, языческий символ жизни соседствует тут с «космической негой» отсылающей к Horus`овско-Луперкалевскому Хаосу о котором мы ещё скажем ниже, но если у последнего Хаос мрачен, страшен, то тут больше созвучий с треками ATL, где Апокалипсис, даже уничтожив людской род, считается некоей перезагрузкой, обнулением мира.

«Теперь мы видим сны, где мир зарождается заново из первозданного хаоса»

Кстати, тут проявляется более выпукло то, о чём мы говорили в начале – здесь реализуется желание заглянуть за грань – увидеть то, что увидеть почти невозможно, то, что произойдёт после. Таким образом, можно сказать, что постапокалипсис, столь популярный в наших палестинах (особенно как литературный жанр), в мышлении жаждущих его, практически неотделим от Апокалипсиса.

А понимание Апокалипсиса самим Ка-тетом максимально близко к видению ATL, хотя в большей степени пессимистично, Конец света не приносит первому и доли той яростной радости, что приносит второму.

КЕДР

Если говорить о язычестве, нельзя не вспомнить широко известного в узких кругах, отметившегося в своё время совместками с самим Луперкалем, Кедра. Он не намекает туманно на скандинавскую трактовку Апокалипсиса, как Ка-тет, для него всё это больше чем метафоры.

Так в треке «Земли УУУ» речь идёт о ещё не свершившемся скандинавском Апокалипсисе — Рагнарёке, но о непосредственной подготовке к нему.

«Я слышу занебесный клич Эйнхериев,
К грядущей битве подбирающих щиты, мечи»

Кедр не понаслышке знаком со скандинавской мифологией в пересказах легендарного Снорри Стурлусона. Он щедро сыплет терминологией и именами из Младшей и Старшей Эдд. Тут тебе и корабль из ногтей мертвецов, и Один и Фенрир, и, уже упоминавшийся Ка-тетом, Иггдрасиль— полный комплект.

«О чём ты молчал, поведай, Север, и очисти землю…
Восьмикопытный конь Слейпнир в упряжке с Ливнерог –
как тайный знак того, что в Земли УУУ вступает Рагнарок.»

Однако, особой торжественности по этому поводу, как, впрочем, и страха, он не испытывает. Мир испорчен, сломан (хотя на конкретные причины этого, такие, как христианское понятие греха, указания нет), и не факт, что он подлежит возрождению или хотя бы ремонту.

«Не надо думать, что все возрождается весной,
И не найти инструкцию по миру, а он сломан.»

«Мы разбили фрамуги небес, и прогнила земля , впрочем, так нам и надо.»

Здесь, кстати, есть то, о чём мы говорили в контексте взглядов Соли Земли (сразу, однако, проведя чёткое разграничение), а именно — деятельное, с оружием в руках, участие в свершении Апокалипсиса.

«…нам пиздец, полыхающий ствол Иггдрасиля взорви уже все,
пусть конечную битву со злом увенчает сжигающим ливнем напалм…»

В сухом остатке: спокойное, но не слишком оптимистичное принятие Апокалипсиса, вершимого при активном участии людей по предсказанному в скандинавских мифах сценарию.

НЕРЕЛИГИОЗНЫЙ АПОКАЛИПСИС

«Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах.
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну —
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна… и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.»

Сара Тисдэйл

HORUS / ЛУПЕРКАЛЬ

Мы уже разбирали в недавней статье о Лавкрафте мировоззренческий базис Horus`а, его космогонические воззрения, где центральную роль занимает понятие хаоса. В широком смысле, его лирическому герою вообще не должно быть дела, до того, что происходит на «затерянном в космической тьме одиноком микроне», но, как говорил один киногерой, «все ж мы люди»…

Поэтому, говоря об Апокалипсисе, нельзя пройти мимо трека «Очертя», где, впрочем, сильно чувствуется влияние ATL. Это в большей степени сатирическое произведение, обыгрывающее и обличающее квазипатриотический «охранительский» дискурс, где вполне библейские картины соседствуют рядом с персонажами Лавкрафта, депутатами и ментами. Несмотря на использование апокалиптической символики, этот трек скорее заслуживал бы находиться в следующем разделе, но Луперкаль не был бы собой, если бы потратил весь свой потенциал лишь на едкую иронию.

«С неба упала звезда-полынь
Грешные головы огнем накрыло.
С лиц окружающих стекала плоть,
обнажая рога и свиные рыла…».

Поэтому, если говорить о серьёзном, неироническом высказывании, то нужно обратить внимание на трек «Пятый ангел» с альбома «Прометей роняет факел», где мы можем видеть, уже знакомый нам, частый (и чистый) мотив антропогенной катастрофы:

«Тут уж если рванет, то тряхнет континенты
от самоубийства планеты,
под ядерным шквальным ракетным огнем»

Однако, Horus, в отличие от большинства не торжествует. Его не радует «танец Кали» (не языческий, но ориенталистский мотив), а следовательно нет никаких изменений, последствий, нет ни воскрешения, ни обновления мира, словом, нет апокалиптической морали. Есть мораль нравственного порядка, можно сказать «бытовая»: живите хорошо, иначе – конец. Безвестность и космическая тишина. Это по-своему уникальный в своей утилитарности поход, не языческий даже, но атеистический.

«Последний хранитель бесполезной тайны
об участи разумных обитателей —
его уединение монументально,
ведь Творение сумело пережить Создателей.»

Не без научно-фантастической нотки он подводит черту, отсылая к сюжету небольшого рассказа Брэдбери «Будет ласковый дождь», к которому, в свою очередь, взято эпиграфом открывающее эту главу стихотворение Сары Тисдэйл. Творение рук человеческих уничтожило человечество, но, будучи не в силах породить новую жизнь, осталось лишь немым свидетелем жизни, некогда кипевшей на «безжизненном глиняном коме, на орбите у жёлтого карлика». Может быть, где-то на другом краю космического Хаоса есть те, кто распорядятся своим миром иначе…

НОЙЗ МС

Если начать вспоминать сатиру (на что прямо-таки толкает нас трек «Очертя»), тут же всплывает в памяти некогда блиставший в этом жанре Нойз МС. Впрочем, песня «Жечь электричество» отнюдь не из числа чисто сатирических.

«Страшный суд уже позади, и походу, нам повезло – наказано зло…
Нам 
дарована новая жизнь, ворота нашего Рая

плотно заперты изнутри, навеки герметично задраены…
Мы приговорены к высшей мере, но нам не нужны палачи.
Для исполнения приговора, мы всё сделаем сами…»

В песне описан зацикленный постапокалиптический то-ли Ад, то-ли Чистилище (а может это те самые 42 недели, когда, согласно пророчеству Иоанна Богослова дано повелевать на земле зверю?), где люди существуют в некоем закрытом пространстве после катастрофы, скорее всего ядерной, а значит — антропогенной («Над нами руины Москвы… Радиационный фон наверху…»). Главный же посыл перекликается с таким же отвязно-радостным безысходным плясом от ATL, как в треке «Очертя». При этом, нужно отдать ему должное, Нойз, тем не менее, не отказывается от некоторой рефлексии на тему «кто мы, откуда, куда мы идём?».

«Мы не знаем кому сказать спасибо за то, что есть еще ток,
за то что мы сможем оставить потомкам этот вещдок…»

Но заканчивает он всё равно в бодрой распоясанной манере:

«…лучшее что в жизни сделали мы,
это как раз вот этот чертов пир во время чумы…»

БАБАНГИДА

Знаменитый, канувший, к сожалению, в Лету, постмодернист от рэпа и пример для подражаний Славы КПСС и других, Бабангида, также работает по принципу «уходя, гасите свет». Он не ищет обновления жизни, пройдя образное Чистилище постапокалипсиса, он надеется на конечность пути, которая сделает этот путь завершённым и осмысленным в его понимании.

«Мир умер давно, это постапокалипсис.
Мы — осколки прошлого на руинах мертвого мира.
Протираем подошвы, проходя мимо
развалин человеческих судеб,
и, когда мы уйдем,
больше тут уже ничего не будет»

В бабангидовском постапокалипсисе героев, кстати, тоже двое, как в треке у Хаски, но здесь на месте возлюбленной верный друг. Любопытной деталью является и то, что герой Бабангиды замечает: «и вроде бы не произошло никакой катастрофы», что, при внимательном прослушивании всего трека (сюда же: «заживо похороненные в бетонных коробках») намекает на некий ментальный Апокалипсис, который способны ощутить лишь немногие, а действие песни возможно вообще происходит лишь в фантазии автора. Может быть, это и так. В любом случае строчка «Мертвый мир, как крест, который нам нести» не теряет своей замечательной двусмысленности, ведь разве разберёшь, что легче: остаться вдвоём в разрушенном мире, чья неприглядность хотя бы честна, или видеть за лицемерными физиономиями «живых» людей гримасы потерявших человеческий облик зомби..?

Для Бабангиды какой бы то ни было Апокалипсис, желанен постольку, поскольку неизбежен. Он принимает его умом, логически, но, вместе с тем, принимает стойко и даже с некоторым облегчением — дескать, осталось день простоять, да ночь продержаться.

АПОКАЛИПСИС ЛЕГКОМЫСЛЕННЫЙ

Иллюстрация Стива Каттса

Раз упомянули Славу КПСС, то — что поделать — зацепим и их совместный с Замаем «шедевр» (где последний, кстати, поддакивает мне: «наш бог Бабангида») под нетривиальным названием «Апокалипсис».

«Иисус Христос послал огонь, я принимаю с честью.
Иисус Христос – спаситель твой, я присягаю чёрту.»

Ничего нового, привычный эпатаж, но скорби о произошедшем не видать, Апокалипсис здесь лишь игра (или, точнее, мечта об игре), где нет никаких правил и герои грешат напропалую, бросаясь фразами, храбрясь. Только верят ли они в глубине души, что это действительно конец?

«Добро пожаловать в твой личный Fallout New Vegas»

В этом показном легкомыслии чудится куда больше страха, чем во всех предыдущих апокалиптических визиях…

В любом случае, мы можем видеть, что апокалиптическая тематика тревожит не только интеллектуальную элиту рурэпа и даже не только таких «пограничных», полуразвлекательных авторов, как ATL и Слава КПСС, но и ребят откровенно невзыскательных, пародийных даже, вроде Вити АК, что даёт мощный срез с точки зрения социологии.

«Апокалипсис. Киса, не боись,
ты ко мне прижмись. Всё будет заебись»

Кстати, Витя как и Хаски планирует встречать Апокалипсис вдвоём со своей подругой. Вот уже несколько раз мы натыкаемся на параллели между совершенно перпендикулярными, на первый взгляд, артистами. Эти точки пересечения на самом деле очень важны, они не притянуты за уши потому, что и не ставят целью выстроить некую аксиоматическую конструкцию, а просто подчёркивают, что все мы, в конце концов, люди…

«Я все загуглил, будем в Екатеринбурге
доживать с тобою последние минуты…»

Можно вспомнить и ещё одну песню приуроченную к 2012-му году, исполненную на лютом суржике, но понятную и забавную. Это песня «2012» украинского коллектива «На вiдмiну вiд».

«хто твій бог, Будда чи Аллах?
Похуй, бо астероїд всіх нас повбиває нахуй.
Не виживуть ні люди, ні мікроби …
…Повірте, Апокаліпсіс — це дуже класно!»

Спокойное такое ухабистое веселье, где избавление от тягот жизни подобно снятию привычного авторам похмелья.

ИТОГИ

Итак. Что даст Апокалипсис? Всё. Спасение во Христе или просто успокоение беспокойных сердец, через смерть, снимающую все другие вопросы. А может быть непонятное, лишь предчувствуемое, обновление жизни на усталой Земле? Суть не в этом, а в том, что Апокалипсис желанен.

Вспоминается пассаж Венечки Ерофеева (без юродства, он ведь был весьма религиозен) из поэмы «Москва-Петушки»:

«– А для чего нужны стигматы святой Терезе? Они ведь ей тоже не нужны. Но они ей желанны. – Вот-вот! – отвечал я в восторге. – Вот и мне, и мне тоже – желанно мне это, но ничуть не нужно!»

И не главное, религиозен Апокалипсис или нет, главное, что упоение им неподдельно:

«Люди несут свои кости в рюкзаках. Вот это гармония, вот это красота!»

«Снова пред тобой раскрылась бездна, че тут думать – прыгай! »

«В храмах толпы навьюченных хламом …Нам их не жаль…»

«Здесь не исправить уже ничего – Господь, жги!»

«…Плясать веселей на обломках искалеченных судеб.
Вечеринка в разгаре, афтепати не будет!»

Ну и так далее.

Единственное, что действительно тревожит — мрачный индивидуализм, стоящий на грани солипсизма («покончив с собой уничтожить весь мир», только наоборот — уничтожить целый мир, ради того, чтобы покончить с собой), среди многих авторов. Как будто Апокалипсис — индивидуальный рецепт, для избавления от личных страхов, переживаний и болей.

Так или иначе, на выходе получился интереснейший мировоззренческий срез, который, может быть, поможет лучше понять состояние умов главных культуртрегеров рэп-сцены, а значит и некоторого процента населения нашей родной, столь неравнодушной к Апокалипсису, земли.


Автор Дмитрий Никонов.

 

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.