KREC – «АТОМ» || рецензия от rapsodos

Брачо, есть почитать что? 

Питерский стиль все еще существует и звучит все так же уверенно в масштабах страны. И главная причина этому человек и группа в одном лице — Фьюз из Krec. Неужели Krec все еще говорит про ту самую добрую грусть? Можно ли назвать последний альбом посвящением Петербургу? Эти вопросы можно трактовать по-разному. Доброй грусти хватает, но она не пронизывает пластинку насквозь. Петербург каждый раз — отправная точка пути, но не замкнутый в себе центр духовных терзаний. Кажется невероятным, но Фьюз так построил работу с битмейкерами, что не сразу понимаешь, что теплый ламповый звук кухни на этот раз не принадлежит авторству Марата (и это при участии Ромы Капеллы!). Кстати, фаст флоу от Артема давно слышали? Альбом удивительным образом сочетает в себе верность стилю, традициям и уверенную ходьбу в ногу со временем. Может быть, окно в Европу так правильно оставляет в кухне лучшее, пропуская порционно дуновения только нужных потоков обратно. Так или иначе, но «Атом» величиной в 9 треков нельзя обделить вниманием.

Кухня. Запись 

Непотопляемый Фьюз первым же треком врывается в уши публики. Заочный спор с собой о том, почему он все еще в деле и не бросил рифмование после ухода из группы всех ее участников, живо и напористо раскрывает аргументы. Во-первых, он не устал говорить вдохновенно о всем беспокоящем («Я пакую моменты в куплеты, словно патроны, но с эффектом сигнальной ракеты.»). Во-вторых, он делает это искренне и не на драйве приходящей волны («Крики диванных генералов — подводные камни. Нам намекали: рэп не катит, — куда там, хита нету.»). В-третьих, это его призвание («Можешь не верить, но Фьюз все еще бредит идеей.»). «Рядовой» звучит исповедью бывалого бойца, который не растерял запал и готов сражаться вопреки всем «но» (кстати, первой же строчкой сделана отсылка к Маугли).

Бодрое начало сменяется мягким переходом к блюзовым полумотивам и фанковым интонациям. «Серьезно» совсем не то, о чем судишь по названию. Это песня-путешествие, где описательный мазок кисти Фьюза занимает весь холст. Приятный и ненавязчивый мотив позволяет говорить игриво и непринужденно о серьезных в общем-то вещах. Но о мотивации выбора почему-то не хочется думать, когда Фьюз в очередной раз затягивает припев. Да и нужно ли здесь лишнее целомудрие, когда слогом рисуются знакомые до боли места Питера («Может, шедевр и не вышел, но я не жалею. Звезды Мишлена, Kitchen Records, шава на Литейном.»)?

Смысл всего сущего заключен в любви. Такой посыл несет в себе «Атом». Драмы в подлинной любви совсем немного («Им неймётся бросить гнёзда ради новых опций. Когда поменяны замки, бро, возвращаться поздно.»), ведь она объясняется суетой и ложными целями, которые в масштабах вечности вовсе ничего не значат. Свою формулу счастья Фьюз и не скрывает, но в детали любопытные глаза не посвящает — просто некогда («Для меня быть семейным – тоже, что и быть успешным. На все вопросы вам ответит наш автоответчик.»). Здесь явственно ощущается, что где-то рядом в студийной будке у Фьюза бродит блюзмен.

«Монстр» с первого взгляда маскируется под социальный декаданс. Вроде это приевшаяся рутина костного мировозрения («Виним в проблемах подлых «янки» или «западенцев», и каждый, кто на Мерсе, — «урка» или иждивенец.»). Однако это слишком банально для Фьюза. Он за этой ширмой копает глубже — в человеческую натуру, которая и есть первоисточник этих фатальных обид («Утюжим всех, кого не лень, будто бы нефиг делать. Нас хлебом не корми, дай тему — насладиться гневом.»). Истинный монстр не в русском бунте, а в темных материях человеческой природы, аккумулирующей гнев и злость в моменты социальных спадов.

«Города» впускают ту самую добрую грусть в колонки слушателей. Это история о взрослении и росте из ребенка во взрослого, с которым неразрывно взрослеет и главное пристанище — город. Становимся ли мы лучше и выше вместе с растущими новостройками — большой вопрос («Ночь и среда, урбан, джунгли, городская тоска — за этим всем шумом голос веры словно пустяк.»). Символы, рушась с ландшафтом каменных джунглей, иногда проносят память через дорогие и болезненные воспоминания странными путями.

Томный саксофон, волнующий перебор гитары, манящий пляж, омываемый океанскими водами вдали холодных ветров… Это можно было бы назвать «Еле дыша 2», но это «Чартер». Песня для двоих и о двоих. Сюжетное развитие «Атома», где Фьюз во весь опор несется по зарисовкам и картинам умопомрачительных пейзажей, доступных только двум любящим. Почти не скрывается за потоком эпитетов, что бег за океан является способом уйти из удушающей рутины быта («Первый синдром, что наша жизнь — это скучный ситком — толкает нас уехать прочь, пересечь горизонт.»). Оставленное позади так ничтожно и не важно в момент наслаждения мигом, что хочется думать, что это все создано нами же («А за плечами города, социальная драма, потеря данных, аватары, искусственный разум.»). Гимн молодым и романтичным гедонистам, так и запишем.

«Когда уйдут облака», вероятно, останется легендарное соло Фьюза, описывающее город Петра самыми правдивыми набросками. Здесь почему-то всплыла реминисценция (сугубо по ощущениям после прослушивания) с «Нежностью» из «Питер FM». Столь же свободолюбивое и эфемерное ощущение питерских окраин неуловимо льется из колонок («Мы любим урбан, но он делает, бро, душу грубой. Родные джунгли Петербурга, Ветеранов рубик — приправим блюда кухни толикой той доброй грусти.»). Фьюз как бы говорит всем о том, что останется после его ухода. И это творчество северной столицы.

Кульминацией всякой развязки в деле служат «Патроны». Как идея способна навязать войну, так и спор с собой может разрядить патроны, т.е. мысли, в цель. По настроению перед нами неизданный трек с альбома «Молча проще». Военная риторика в сражении с личными врагами: малодушием, соблазнами, страхами. Объект атак — душа, за которую, оказывается, драться надо на земле («Падать не трудно, трудно выкупить душу из рабства. Чистая правда там, где грязная ругань и накипь.»). Идея, навязанная кем-то, начинает воевать с нашим внутренним миром, что иногда затягивается на годы переживаний и метаний («Вновь страх гонит планы, как обреченных на смерть. Раздуй это пламя — мысли отрядами в лес. Все мы партизане в своей личной войне.»). Самый серьезный шаг в попытке примерить интроверта и экстраверта внутри каждого из нас.

Завершается все «Поводом сиять». Пианино на фоне, скретчи в конце, вяжущий в расслабленности припев — классика кухни, если коротко. Гимн оптимизму в ремесле, где Фьюз напоминает, что он еще кое-что понимает в панчах («С энтузиазмом Герострата прожигаю мастер свежего диска») и может иронично поддеть условного Федука («Лови респект, если не стырил половину с Дрейка.»). Позитивное послесловие релиза и лучший саундтрек залитому летом солнечными лучами городу Петра.

Атомный итог

По-настоящему не перестаешь удивляться продуктивности и энтузиазму Фьюза. Последний альбом хорошо подходит и любителям старого творчества, и любому случайному слушателю, которого, например, заинтриговала обложка в “Айтюнсе”. Недостаток видится одиноким и спорным — релиз непродолжительный. Вроде только набрал обороты, а уже следует красивый финал. Что же, возможно, именно поэтому Krec все еще существует и способен радовать каждый год новыми идеями и классическим звучанием. Есть надежда, что после «Атома» можно будет услышать больше блюза и фанка из Северной Пальмиры. Это точно украсит всеми любимую кухню.


Автор Семен Плонин.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.