Рэп как элемент коммуникации с молодежью – Беседа с Nastoyatel

Nastoyatel – псевдоним рэп-проекта, под которым скрывается бывший участник хип-хоп группы EK Playaz, ныне настоятель сельского храма Сретения Господня, священник Максим Курленко. В период с 1998 по 2001 гг. он работал диджеем на музыкальной радиостанции в Екатеринбурге, но впоследствии стал священником, отошел от рэпа и переехал служить в Чувашию. Спустя долгое время, Максим прекратил музыкальное молчание и начал записывать рэп-проповеди под псевдонимом Nastoyatel. Со священником, рэп музыкантом и отцом пятерых детей Nastoyatel’ем мы побеседовали у него дома, где царит любовь и полная семейная гармония. Вашему вниманию беседа с Nastoyatel – о молодежи, поисках истины, вере, Церкви, проблемах современного мира, традиционных ценностях и, конечно же, рэпе.

Про современные тенденции рэпа и о том, почему журнал «Rapsodos» не станет популярным

Nastoyatel: Я думаю, что, к сожалению, в этом направлении очень мало групп и исполнителей. Которые думают именно в таком направлении и стараются глубоко копать. Почему это происходит? Мне кажется, это общая тенденция развития музыки. Если посмотреть историю развития того же рок-н-ролла, он постепенно вырождался в твист, в обычный танец. Терялся некий смысл, и было больше динамики, танца, эмоций и движений. То же самое и с рэпом сегодня происходит, если даже по западному рэпу смотреть, мы видим, как он становится более танцевальным. Битмейкеры уже занимают большую роль, чем MC. Еще буквально лет десять назад MC был фундаментом рэп-композиции. И то же самое отражается и в русском рэпе – упрощение в сторону музыки, в сторону бита и упрощение самого текста. Во многом, это потому что сам слушатель сегодня не готов воспринять это, он не хочет это воспринимать, он не хочет глубоко копать, несмотря на то, что в самой среде народов, которые живут в орбите русской культуры, исторически заложено копание истины. В каждом творческом человеке по сути есть Достоевский, который ставит те самые главные вопросы добра и зла, их противостояния. Но мы сегодня видим, что массовая культура делает свое дело, а внутренняя работа, она же требует усилий души. Но силы души перенаправляются, нивелируются, и получается так, что человек тратит силы больше на внешнее, более поверхностное переживание эмоции. Схватил, быстро пережил – культура быстрых эмоций сегодня забивает поиск истины. Поэтому очень мало исполнителей, работающих в этом направлении. Я думаю, что все равно должна быть какая-то соль, как в Евангелии, «вы – соль земли». И мне кажется, что в рэпе соль – это как раз поиск правды, поиск истины, попытка осмыслить свою жизнь и те социокультурные процессы, в которых человек формирует свою личность, попытка увидеть этот мир через призму совести, а совесть как голос Бога внутри нас.

Беседа с Nastoyatel – о молодежи, поисках истины, вере, Церкви, проблемах современного мира, традиционных ценностях и рэпе.

Евгений: Чтобы наш читатель понимал масштабы, начнем издалека. Расскажите немного о группе EK Playaz, бывшим участником которой являетесь. Как вы познакомились с рэпом? Кто-то из рэпа был тогда близок, может быть.

Nastoyatel: В свое время я в Екатеринбурге работал на одной из коммерческих радиостанций, называлась «Стиль ФМ». Там встретился с ребятами единомышленниками, которые тоже увлекались рэп-музыкой, и мы решили сделать передачу о рэпе. Тогда еще это было время «белых ворон» для тех, кто слушал рэп-музыку и ходил в широких штанах. Она не была такой массовой как сейчас, но тем не менее мы начали выпускать программу о рэп-музыке «Терапия». Там же на радио пытались записать свои первые песни. Так появилась группа EK Playaz. Записав композиции, мы, по-моему, через Лигалайза передавали это в Москву. Потом был фестиваль «Rap Music 2000» и уже и люди нас узнали, и для нас это стало творческим толчком. Чуть позже, когда Влад из Касты заинтересовался нашим творчеством (у нас тогда был хит «Валера»), подписали контракт с «Respect Production», и альбом «Игра да победа» выходил там. Ну и соответственно ездили на концерты и фестивали с теми, кто был в «Respect Production». Примерно в 2001-м у меня был переворот такой внутренний духовный, когда я заинтересовался православием, поступил в Московский Богословский Институт и впоследствии стал священником в 2004 году.

Евгений: А как произошел перелом в вашем мировоззрении? Как вы решили стать священником? Это был постепенный процесс или скорее быстрый?

Nastoyatel: Я думаю, что как-то повлияли внутренние поиски, о которых мы в самом начале говорили. Я старался на своем жизненном пути найти что-то главное, пытался найти то, чему можно посвятить свою жизнь. Я все равно понимал, что мы никакие не звезды и это только увлечение, даже если это нравилось людям и нам самим. Мы жили в этой культуре, нам это было интересно, и сейчас есть что вспомнить о молодых годах. Но, тем не менее, я все равно понимал, что это хобби, увлечение, но не то самое главное, с чем можно связать свою жизнь. Видимо, поиск самого главного вышел на ту дорогу, где я заинтересовался верой. Внешне меня никто особо не подталкивал. Может быть, какие-то жизненные обстоятельства, если уж слишком серьезно и глубоко анализировать, конечно, играли свою роль и как кирпичики постепенно складывались в одно здание. Вот так появился у меня интерес к вере, к Православию, и я поступил в Московский Свято-Тихоновский институт (филиал в Екатеринбурге). Начал учиться, начал ходить в храм, и в то время я еще выступал с ребятами. То есть не всё так сразу, шашкой рубануть и я ушел. У нас были некоторые трения по поводу текстов, по поводу направления. Ребята хотели делать юмористический рэп, в принципе много композиций записано в таком ключе, где рассказываются истории молодых людей с района и их жизненные коллизии. EK Playaz сформировался как раз в этом стиле, юмористически-интеллектуальный хип-хоп, скажем так (смеется). А я хотел копать глубоко и немножко грустно. У нас были трения, но возникали композиции, где ребята участвовали в том, что я продюсировал. Соответственно, я сам участвовал в треках ребят. В итоге, когда я стал священником, сказал, что пора уходить. Долгое время я вообще не занимался рэп-музыкой.

Евгений: Но в один момент вы переосмыслили свое прошлое и все-таки решили делать рэп, но уже другой…

Nastoyatel: Не то, чтобы в один момент. У меня такие мысли накатывали время от времени, чтобы попробовать сделать такой проект, учитывая, что я знаю эту кухню. Думал, что контакт с молодежью смог бы сформироваться именно в этом ключе. И я решил, что те же самые проповеди или зарифмованные размышления, которые я считал важными, будут интересны молодежи, если лягут на бит. Это как вариант. С одной стороны, я понимал, что такой молодежью никто не занимается и не собирается заниматься, то есть не обращается к ней. И я попробовал как некий эксперимент записать треки в домашних условиях, как в принципе и сейчас делаю. Какие-то композиции и сводил в домашних условиях, хотя я особо не считаю в этом себя специалистом. Конечно, хорошо, если работает специалист, но та же композиция «Без благодати», которая получила большой отклик, была сведена мной дома. То есть не потратил на нее ничего, бит мне подарил мой друг очень хороший, сейчас он курсант в Питере. Его бит, моя идея и текст, я ее худо-бедно свел, и вот как показывает практика жизни, что может быть и не надо вкладывать большие деньги. Хотя, с другой стороны, сегодня смотрю на тот продукт, который делают многие современные рэперы. Очень высокое качество, особенно по сравнению с 2000-ми. С качеством хоум-студио уже сложно пробиться, это должно быть что-то такое или от сердца, или актуальное, на этом должен акцент сместиться. А что касается звука, музыки, бита, подхода к читке, то русский рэп стал более профессиональным. С другой стороны, он что-то потерял по своей сути, тексту, глубине, по некому крику души и протесту. Ну если человек живет как в масле, то против чего ему протестовать. Теряется самая главная нить. Для человека православного здесь постоянная война и постоянный фронт борьбы сохраняется. Православное мировоззрение учит человека внимательно всматриваться в свою совесть, быть в фокусе внутреннем духовном, в напряжении. Всматриваясь в совесть, пытаться честно разобраться, что происходит в душе, какая там идет борьба сил добра и зла. То есть этот фронт борьбы смещается с какого-то, может быть, внешнего протеста социального или еще какого-то, прежде всего на внутренний протест. И эта борьба будет всегда. В этом ключе, мне кажется, рэп будет всегда таким бьющим ключом, источником. Важно это сохранить самому человеку, важно быть человеком верующим и быть на передовой этой духовной войны.

Евгений: Вы говорили, что ваше творчество прежде всего для невоцерковленных людей. Но у вас в текстах можно встретить частое цитирование Библии, которое может быть не понято в полной мере невоцерковленным человеком. Например, «Готово сердце» из псалмов, есть у вас из Евангелий, от Матфея и так далее. И вот, по-моему, получается как раз больше для воцерковленных. Вы не думали над этим?

Nastoyatel: Да, я думал. Изначально я бы хотел обратиться к молодежи невоцерковленной, больше даже к хулиганистой и ершистой аудитории. Они, может быть, немного своенравные. Я отчасти сам таким был в молодости, сейчас стал мягче, где то может быть мудрей с возрастом, где-то я понимаю таких молодых ребят. Отчасти к ним песни обращены, какие-то композиции получились более мягкими, может быть даже рафинированными. Такие композиции не примет эта ершистая аудитория, но примет другая. Как оказалось в итоге, откликнулась разная аудитория. Если изначально я планировал сделать именно для молодежи, но на практике что получилось, то получилось.

Евгений: Ну продолжая говорить о ершистой молодежи. Вы говорили, что одной из целей творчества ставите разрушение стереотипов о Церкви, о священнике. И я считаю это правильным, потому что многие люди сейчас поддаются влиянию поверхностных взглядов и общепринятой критике.

Nastoyatel: Да, разрушение стереотипов как попытка наладить мостик в общении. Рэп как элемент коммуникации с молодежью. То есть я хочу им что-то сказать, но в обычной форме проповеди они это воспримут как, например, прямую нотацию или моралистику. И у них уже определенные стереотипы созданы, как реагировать на подобного рода коммуникацию, они уже выстраивают свои заборы и защиты. Зайдя с этой стороны, может быть есть вариант обойти эти защиты и дотронуться до глубины души человека. Чтобы человек задумался о самом главном, не совершал те ошибки, которые совершают многие молодые люди, и тем самым губят свои молодые годы, губят свое здоровье, совершают ошибки, за которые впоследствии расплачиваются. Это некое юродство проповеди, в Священном Писании тоже есть такие слова о том, что мир не познал Христа и юродство проповеди тоже имеет свою актуальность (прим. 1. «Ибо когда мир [своею] мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих» (1Кор 1:21)). Пусть это со стороны выглядит не совсем привычно, я сильно за это не держусь. Если лично мне нравится определенная рэп-музыка, я не пытаюсь разыгрывать святошу и говорить, что это плохо, то плохо. Вот это, мне кажется, самое главное – иметь искреннюю веру, искренние взаимоотношения с Богом и быть самим собой, не важно, священник ты или просто верующий человек. Но сохранить это очень сложно.

Резюмируя сказанное. Во-первых, это попытка коммуникации с молодежью. Это некое юродство, о котором говорил апостол Павел, и это так же попытка показать таким образом молодому человеку, который интересуется верой и Православием и увлекается хип-хоп музыкой, его путь в Церкви, попытка увидеть себя в Церкви, вот это важно. Смотрите, например, молодой человек, который интересуется Православием и рэп-музыкой приходит в храм. Что ему там говорят? Сначала: «Ты, конечно, молодец». Но рано или поздно скажут: «Все свои широкие штаны и свои штучки ты дома оставь, а сюда приходи в принятом у нас «дресс-коде», чтобы людей не смущать». Потом, рано или поздно дойдет до того, если он дойдет до священника, который далек от этого, он ему скажет: «Слушай, ты понимаешь, твоя музыка бесовская, честное слово. Давай-ка мы это все оставим, превращайся в нормального человека, ты уже взрослый». И все. И дальше возникает у человека некое раздвоение, может комплекс разрастаться. С одной стороны, ему нравится Православие, и тянет к Церкви. Но с другой стороны, он чувствует, что часть его души церковью не принимается. Поэтому, если это раздвоение личности развивать, впоследствии это может привести к одному из самых страшных грехов – лицемерию. Христос не обличал грешников, Он обличал людей очень верующих, но лицемерных, книжников и фарисеев. Это когда человек с двойным дном, для одних он один, для вторых он другой, для себя – третий. Это проблему создает как самому человеку, так и взаимоотношению этого человека с Богом. Нет единого стержня, где бы он от себя мог бы обратиться к Богу, он не знает уже кто он на самом деле. Происходит некое раздвоение личности, по сути схожее с медицинским термином шизофрения. Мне кажется, что для молодых людей, которые увлекаются рэп-музыкой, должен быть человек, священник или верующий мирянин, который именно тоже с этим связан. Их должно быть больше, пока я один. Опять оказался как «белая ворона», что в юности, что сейчас. Не знаю почему, но это так. Тем не менее, нас должно быть больше. Молодых людей, увлекающихся такой музыкой, очень много. И вот нужен человек, в которым бы они увидели, что он и верующий, и увлекается такой музыкой. Уже я могу себя здесь увидеть, найти себя в Церкви. И дальше, другой момент. Он постепенно бы начал понимать и соизмерять, какая музыка ему нравится. Весь рэп вычеркивать совершенно не надо. Нужно пытаться понимать и анализировать: что действительно дает та или иная композиция, какие страсти в моей душе будет вызывать тот или иной исполнитель, или наоборот, он побуждает к более глубоким размышлениям. То есть уметь анализировать и отличать зерна от плевел, вот что самое главное в творчестве. Если человек занимается творчеством, это помогает найти ему самого себя, формировать личность, как бы раскрывать свою личность. Если человек слушает и увлекается какой-то музыкой, то по сути это тоже занятие творчеством, потому что через эти отпечатки другого человека он пытается увидеть себя и сформировать точки опоры своей личности через свое увлечение. Поэтому, мне кажется, что увлечение рэп-музыкой вполне может быть, но оно должно быть переосмыслено самим человеком. Из этого он должен извлекать какие-то плоды, сообразуясь со своей совестью.

Евгений: Как раз в тему есть статья иерея Алексея Волчкова «Евангелие для рэп-поколения», в которой он выдвинул такое предложение, что в контексте православной миссии следует поощрять создание православных рэп-коллективов. Согласны с этим?

Nastoyatel: Это все не плохо, я только за. Если действительно ребята будут прославлять Бога, говорить искренне о своих ошибках, о своих победах, о противостоянии, социокультурном аспекте, в котором они живут и находятся. Да, это все хорошо. Поощряя творчество, помогая задевать именно те струны души, которые были бы гармоничными, не разрушающими, вот это было бы хорошо. Но кто этим будет заниматься? Проблема нашей современной Церкви заключается в том, что много декларируется, но очень мало делается. Вот, что касается молодежи. Я сам был руководителем отдела по работе с молодежью на протяжении шести-семи лет. Сталкивался с тем, что руководство епархии не выделяет ни копейки на то, чтобы действительно что-то сделать. У тебя есть какие-то свои силы – давай делай, пиши отчеты. По большей части эта деятельность заключается в том, что с православными ребятами, которые ходят в молодежные клубы при храмах, проводят какие-то мероприятия.

Евгений: Да, вот сейчас как раз популярны православные клубы. Фестивали православной молодежи очень популярны. «Работают» ли они или нужно искать другие формы коммуникации?

Nastoyatel: Да, это все хорошо, это все замечательно. Но тот сегмент молодежи, о котором мы сейчас говорим, он остается полностью не у дел. И вроде бы ты понимаешь, что один человек это не может сделать, должна быть команда. И не только команда, это должен быть некий системный подход, серьезный подход. К сожалению, редко где это есть, скажу честно. И это проблема нашей сегодняшней Церкви. Церковь движется в своем направлении и говорит молодежи, что вы сначала должны дорасти до меня.

Евгений: То есть получается так, что уделяется больше внимания именно тому, что происходит в храме и дело ограничивается церковной оградой?

Nastoyatel: Возможно, да. По крайней мере, редко кто выходит за церковную ограду и начинает искренне общаться с молодежью. Не потому, что за это он получает зарплату и какой-то почет, а потому что он этим живет и действительно хочет чем-то поделиться. Несмотря на то, что сам Христос ел и пил с мытарями и грешниками, сегодня образ священника закостенел в некой псевдоправедности. Он формирует образ такого праведного, мягкого, доброго батюшки, елейного немножко с искристыми лучистыми глазами, который всем хочет добра. Но этот образ несколько искусственный, сложно порой священнику бывает оставаться самим собой. Даже не только священнику, а и мирянам, которые живут или работают в Церкви. Есть некая система, как ты можешь и должен выглядеть. Не знаю, насколько у меня это получается, но я пытаюсь с этим бороться. Ну и доборолся до того, что меня уволили с отдела (смеется). Ну это ерунда. Смысл в том, что человек все равно должен собой оставаться, не придумывать что-то. Молодежь особенно чувствует фальшь.

Евгений: А известны ли вам случаи, когда ваше творчество кого-то приводило к вере?

Nastoyatel: В интернете многие пишут, да. Но этот критерий, мне кажется, не совсем правильный. Изначально этот проект не ставил задачи подвести итоги такого рода, потому что это невозможно. Как в известной Евангельской притче – «вышел сеятель сеять». Где-то, может быть, и пытаюсь через тексты что-то вложить: Евангельские истины, общепринятые истины. Кому это близко и интересно, для того это могут быть причиной формирования некого душевного состояния, скажем так.

Евгений: Если вот продолжить говорить про проповедь среди молодежи. Сегодня есть еще одна достаточно современная форма – православный блогинг. Вас тоже можно считать блогером в какой-то степени: у вас на странице в социальных сетях есть лекции, видео, фотография из жизни. Считаете ли вы эту форму эффективной?

Nastoyatel: Я думаю, что да. Люди смотрят на священника не только, когда он говорит проповеди с Амвона, но смотрят прежде всего как на человека. Что он за человек, какой жизнью он живет, какие мероприятия в жизни, какие его дети. Это все же видно по детям, по супруге, семейной обстановке. Я считаю, что это тоже элемент проповеди, хотя и имеет свои минусы. Слишком открывать свою жизнь, я думаю, что не надо, должно быть остаться что-то сокровенное для человека, но учитывая момент проповеди и коммуникации с людьми, я думаю, что это эффективно. Мне кажется, что это имеет свои перспективы. Например, на протяжении долгого времени я вел на радио передачу «С нами Бог» и параллельно выкладывал записи у себя вконтакте. Я заметил большой интерес людей. Во-первых, это выкладывалось регулярно раз в неделю, а это очень важно для интернет-пространства. И чтобы это имело какой-то эффект, человек должен себя зарекомендовать. Что вот готов отвечать на ваши вопросы, готов освящать такие-то темы и занять свою определенную нишу. Я заметил, что если ты долгое время действительно работаешь в одном направлении, то есть отклик, есть интерес людей.

Евгений: Но вернемся к рэпу. Кого из нынешних рэперов могли бы выделить, какие исполнители нравятся? За кем-то особенно следите, может быть?

Nastoyatel: Здесь сложно сказать, и нужно ли отвечать на этот вопрос. Знаете почему? Взять, например, человека, не относящегося к рэпу, великого поэта и исполнителя Владимира Семеновича Высоцкого. Его творчество достаточно многогранно, у него есть как глубокая поэзия, так и блатная лирика. Или тот же Александр Розенбаум. Действительно, по-настоящему великий поэт сегодняшний. Если его творчество по-настоящему изучить, это во многом поэзия, но у него есть и блатная лирика. Соответственно, если мы берем рэп исполнителей, и я скажу, что мне нравится такой-то исполнитель, что он мне интересен как человек и так далее, многие могут подвести под этим и те его композиции, которые не совсем приличные. Поэтому, чтобы таким образом не искушать, я во всей полноте не буду отвечать на этот вопрос. У разных рэп исполнителей есть определенное озарение как у любого творческого человека. Есть композиции, которые и глубоки, и интересны, и идут в унисон с моей душевной волной, может быть. По крайней мере, те ребята, с которыми вы сотрудничаете, они мне тоже очень интересны. Мне больше интересен смысловой рэп.

Евгений: Ну вот сегодня есть ряд коллективов, состоящих из воцерковленных людей. Например, команда Комба БАКХ из Костромы, есть МС Покайся. Как к ним относитесь?

Nastoyatel: Насчет МС Покайся, если вы за ним внимательно следили…Могу ошибаться, но вопрос, является ли он сегодня семьянином и христианином? У него тоже есть свои проблемы, насколько мне известно. Это тоже передовая и каждого может ранить. Особенно если говорить о Боге, о вере, ополчаются на него те силы, которых это раздражает. А Комба БАКХ, да. Они свою нишу заняли, они профессионалы своего дела, очень интересные, талантливые ребята. Среди ребят семинаристов есть некоторые, которые тоже пишут рэп, хорошие тоже композиции. Среди протестантов это своя отдельная тема. Я тоже общаюсь с такими ребятами, мне это тоже интересно. В принципе, такое направление рэп-музыки у них развивается более активно.

Евгений: По мнению создателя нашего журнала, философа Андрея Коробова-Латынцева, сегодня школа и университет перестали быть местом серьезного разговора. Я как представитель университета это подтверждаю, как бы это ни было печально. И вот одной из таких площадок и мест серьезного фундаментального разговора он видит русский рэп. Можете с этим согласиться?

Nastoyatel: Может быть, да. Потому что лекционная аудитория уже к чему-то обязывает. Если молодой человек не настроен и не хочет об этом говорить, не приучен думать, то ничего из лекционной аудитории он не почерпнет. Да, и, справедливости ради, надо сказать, что сегодня в аудиториях не говорят о грехе и духовной борьбе. Рэп-музыка в принципе ни к чему не обязывает, то есть там каждый на свободной волне. Потом, если говорить конкретно о тех исполнителях, которые копают глубоко, то да. Они могут каким-то образом повлиять на формирование личности в хорошую сторону. Музыка, в данном случае рэп-музыка, она действительно может влиять, безусловно. Но обобщать и сказать, что весь рэп является такой площадкой, я бы не стал. Процентов на 80-90 современный русский рэп далёк от каких-то духовных поисков. Это всё равно, что искать в мусорном ведре самородок золотой. Найти его можно, но поковыряться там надо достаточно. Сегодня русский рэп более коммерциализирован, а это значит, теряет свою честность. Если раньше говорили «Я тру ЭмСи» и всё с этим связанное, то сегодня это уже вызывает улыбку. Если человек становится известным в рэп-музыке, на него падает груз этой коммерции. Он начинает быть зависимым от своих слушателей, и они постепенно начинают формировать его контент. Вот в этом есть проблема, и мы видим на примере очень многих рэп-исполнителей, что музыка становится искусственной, пластмассовой, духовно бедной. В чем-то однообразной, потому что берутся кальки с западного рэпа. Все, что в тренде на Западе, копируется, но только с русскоязычным текстом. Оставаться самобытным всё сложнее.

Евгений: То есть в этом ключе можно сказать, что рэп должен выполнять какие-то нравственные задачи? Даже можно говорить о сверхзадаче.

Nastoyatel: Сам по себе рэп – нет. Должна быть какая-то ниша исполнителей, которая бы работала в этом направлении. По крайней мере, мне хочется верить, что в этом есть потребность у молодежи, в таких музыкальных духовных поисках. Многие, кто интересуется этим, они стараются прийти к Богу, но они пока еще не увидели путь в Церкви, например. Для них тоже есть некоторые стереотипы: священники, Мерседесы, деньги…

Евгений: А вот что можно сказать таким молодым людям со стереотипами? Почему сегодня особенно важно быть православным?

Nastoyatel: Мне кажется, это актуально в совершенно разные исторические эпохи. Это закладывает действительно хороший фундамент формирования личности человека, это дает определенные нравственные ценности. А нравственные ценности впоследствии дают свои плоды: вопрос воспитания, отношения к родителям, отношения к близким, к семейным ценностям. В православном мировоззрении это все очень гармонично раскрывается и предлагается именно по такому пути следовать. Не так, как вот я захотел – сегодня с одной живу, завтра с другой, меняю жён как захочу или мужей. Или она делает аборты когда захочет, а потом решит создать семью. Ничего не получится. Такие ошибки уже пройдены веками. Церковь говорит об этом, учит человека не делать такие ошибки, учит быть по-настоящему счастливым, не закабаляет его. Если кто-то действительно начинает изучать веру, он приходит именно к этому мнению, что Церковь не вешает некое ярмо на человека, а дает ему возможность оставаться человеком в этом сложном мире. Она помогает гармонично раскрыть прекрасные богоподобные качества души, заложенные в человека, если этого не будет, то человек сам от себя этого не найдет. Его обязательно понесет или направо, или налево. Дай ему денег, его понесет в одну сторону. Дай ему свободу блудного греха, его понесет в другую сторону. Безусловно, должны быть некие направления, которые позволяют человеку оставаться человеком. Вот в этом плане, конечно, Православие актуально и сегодня. Другое дело, что закладывать фундамент молодежи надо с искренних поисков. Вот когда он сам решает, что ему это интересно. Не кто-то ему навязывает, но должно быть изначально строится от внутреннего позыва самого человека. Нужно сформировать интерес к этому позыву.

К сожалению, надо признать, что наша Церковь немножко растеряла кредит доверия. Надо просто делать определенные выводы. Надо, может быть, что-то менять именно в формировании отношений с людьми. Искренности надо больше, вот что. Если взять, например, середину 90-х, начало 2000-х, когда был подъем церковной жизни, сколько было кредита доверия тогда у Церкви. Строились храмы, люди жертвовали, всё восстанавливали. Сегодня вот в основном всё восстановили, все купола позолотили. Но мы видим, что люди почему-то охладели к Церкви. Значит, где-то не совсем правильно была выбрана церковная политика и направление движения. Какие-то моменты нужно пересматривать. И это должен делать каждый священник по отдельности, каждый верующий, ну и, конечно же, руководство Церкви. И Русская Православная Церковь отличается от секты тем, что в секте никогда нельзя критиковать свое руководство. А я, видите, сижу и критикую (смеется).

Евгений: У вас четверо детей. Как они и ваша семья относятся к вашим песням? Слушают?

Nastoyatel: Пятеро детей. Ну с интересом на это смотрят. Супруга не особо, она не любитель рэп-музыки. Просто она ко мне уважительно относится, и уважительно относится к моим творческим направлениям. Дети знают, слышали мои композиции, но они пока маленькие. Детям больше нужна детская музыка, конечно, по их психотипу, это немножко другое. Изначально мое творчество было адресовано молодежи уже сформировавшейся, которая уже вкусила жизнь, имеет какие-то представления о жизни.

Евгений: Есть у вас в планах запись нового материала?

Nastoyatel: Думаю, что да. На досуге, я что-то позаписываю, конечно. По крайней мере, сейчас висят какие-то композиции у меня, предлагали совместные работы, но пока просто висят как идеи в долгом ящике. Надо взять, собраться и поработать в этом направлении. Хочу еще попробовать записать такой православный андеграунд. Это тоже будет, как мне кажется, немножко необычно, будет подвергнуто обсуждению и обструкции кем-то (смеется). Все в принципе будет то же самое, но с большим акцентом на разговорный молодежный язык. А по сути, всё о том же.

Евгений: Про обсуждение вашего творчества. Интересно было бы узнать реакцию духовенства. Были ли какие-то порицания со стороны? Вот митрополит Иларион (Алфеев), к примеру, говорил, что это хорошо.

Nastoyatel: Совершенно по-разному. Да, митрополит Иларион выразил свое мнение, ему это понравилось. Есть еще священники с разных епархий, которые у меня вконтакте в друзьях и они это поддерживают. Есть священники в нашей епархии, которые это не поддерживают. Наш митрополит тоже не очень хорошо к этому относится, скажем честно. Даже сложно сказать саму причину, потому что он мне не говорил саму причину. У нас ведь бывает так: в каком свете близкие люди митрополиту преподнесли, так в принципе и сформировалось. Был разговор о том, что со мной что-то такое происходит, и что я какие-то кассеты распространяю. Ну, понимаете, да? Доложил взрослый человек, который все еще кассетами мыслит. Я говорю: «Владыка митрополит, кассеты уже двадцать лет назад себя изжили, я не кассетами». Когда, например, я включал на телефоне композицию, он послушал немножко, потом услышал «Кому Литургия, кому тешить беса», и ему это не понравилось. Я говорю, что тут же о выборе говорится, но оказывается, я слово «Литургия» неправильно произнес. Потом оказалось, что в клипе я танцую, и у меня там крест трясется. Понимаете, вот такой подход. Я глубоко уважаю митрополита как человека действительно духовного, но здесь он меня не совсем понимает. Ну какой крест трясется? Я не танцую нигде и танцевать-то не умею, ни петь толком. Или мне другой знакомый священник, маститый протоиерей уже, говорил: «Мне сказали, что ты там танцуешь где-то». И оказалось, что он сам видео и не смотрел (смеется). Надо бы в принципе и станцевать, раз уж так дело пошло. В любом случае, это как в Евангелии Христос говорит народу, что «мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали». Поэтому, я думаю, что в этом ключе можно попробовать и станцевать, и спеть печальные песни (смеется).

Беседовал: Евгений Сергеев

P.S. Благодарим отца Максима за уделенное время, гостеприимство и интересную беседу.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.