«Когда ты понимаешь, что под твои песни уже кто-то живет, осознаешь ответственность…» — Беседа с Бранимиром

«Когда ты понимаешь, что под твои песни уже кто-то живет, осознаешь ответственность…» — Беседа с Бранимиром


 Репортаж с презентации нового альбома Бранимира  в Чебоксарах



В день официального выхода своего нового альбома, 5 сентября, в город Чебоксары с концертом приехал Бранимир. Концерты Бранимира, закрепившего за собой славу одного из самых загадочных исполнителей современности и оригинальные жанровые определения «гностик шансон» или «сталинградский дарк-фолк», всегда особенны. Александр строит диалог со зрителем, так что никаких «стен» между сценой и аудиторией, воздвигнутых Роджером Уотерсом, нет и в помине.

По сложившейся традиции в Чебоксарах Бранимир играет квартирник (в акустике, без подключения к аппаратуре) в чайном клубе «Заварка». Полноценный квартирник – огромная редкость в наше время. И если удастся побывать на квартирнике Бранимира, то определенно можно назвать себя везунчиком. Характеристики «по-домашнему», «по-семейному» в данном случае не просто слова, потому что каждый год здесь собираются «знакомые все лица», само место располагает к живому душевному диалогу. Люди приходят просто пообщаться, послушать живую музыку под акустическую гитару, попить чаю. Тем более что такой повод: всех своих решил собрать исполнитель с неповторимыми манерами и незабываемыми интонациями. И уж в такой обстановке, конечно, не может быть никаких интервью, могут быть только беседы, такие разговоры по душам, все как мы любим. Впрочем, стандартные «Привет-пока» включать в текст нашей беседы тоже бессмысленно, с отключённым диктофоном мы побеседовали, наверное, даже больше. В более «нелегальных» выражениях, но на не менее интересные темы…

В этом году Бранимир приехал с презентацией нового альбома «Жизнь и смерть Скруджа Макдака». Слушателю выпала возможность послушать вживую новые песни в первый же день выхода нового релиза, да еще и без микрофона поет Саша, что вообще эксклюзив. Кстати, про манеру и интонации. Бранимир часто говорит, что у него ничего нет кроме гитары и голоса. Слушая его, поющего без микрофона, создается впечатление, что больше ничего и не нужно. Плотности узнаваемого тембра и проникновенности вокала под привычные бои гитары вполне достаточно, чтобы создать неповторимую атмосферу. Как всегда Бранимир чередует свои не простые для понимания и восприятия, где-то мрачные, песни речами, наполненными жизненными историями, знаменитыми историями-телегами, которые по-хорошему нужно бы записать и издавать сборниками.

Слушателей не так много, только свои. Среди них скромно, совершенно не выдавая себя, сидят два хороших друга Бранимира, известные рэп-музыканты Луперкаль и Шарон.

Подводя итоги, Бранимир отмечает: «Вас сегодня было мало, но вы все пришли ко мне». Пожалуй, ничего важней для исполнителя и не придумать.


Новый альбом «Жизнь и смерть Скруджа Макдака» 

Евгений: Итак, сегодня  на цифровых площадках вышел твой новый альбом «Жизнь и смерть Скруджа Макдака». На буклете твоего предыдущего альбома «Жить на глубине» было написано: «Расценивайте эту работу как покаяние». А как, по-твоему, нужно расценивать новый альбом?

Бранимир: Новый альбом – высказывание совершенно  на другую тему. Потому что альбом «Жить на глубине»  – это личная моя история, история моего богоборчества, история моего богоискательства. А здесь, в альбоме «Жизнь и смерть Скруджа Макдака», история богатого человека, история его жизни. Она представлена в виде восьми песен, которые являют собой несколько фрагментов его жизни. И у меня в этом альбоме задача стояла совершенно иная. Альбом далёк от религиозного содержания, то есть это чисто житейская история. Меня волновал момент, как из обычного ребенка вырастает хищник, который хочет доминировать над другими, управлять. Вроде бы дети – они все такие милые, одинаковые, а потом кто-то из них становится охотником, а кто-то жертвой. И меня заинтересовала персона такого условного человека-богача, который всю жизнь зарабатывал деньги, пытался усиливать свое могущество с помощью повышения своего финансового благополучия, и я хотел посмотреть, где у него именно произошел этот надлом, когда он полюбил деньги и по какой причине. К чему это его привело потом. И Скрудж МакДак – это условный образ, потому что в 90-е годы был такой очень популярный мультик «Утиные истории», и он был рупором капитализма. Скрудж Макдак там самый богатый селезень в мире, скряга жуткий, любитель денег и условный Ротшильд. И вроде бы денег много и вообще все есть, но счастья нет. И вот почему счастья нет, я тоже попытался разобраться в этом альбоме. И у меня получилась обратная история. Я пошел не от его жизни, допустим, не от рождения к смерти, а от смерти к рождению, хронологические события его жизни представлены в обратном порядке. Альбом получился, наверное, немножко мрачноватым, как и все мои остальные. Но там у меня была попытка разобраться, почему человек любит деньги, и вообще приносят ли они счастье. Что жизнь скоротечна и можно ее потратить на какие-то ненужные вещи.

Евгений: То есть можно сказать, что «Жизнь и смерть Скруджа Макдака» это концептуальная работа, исследующая одну тему? Как у Pink Floyd, к примеру.

Бранимир: У меня все альбомы концептуальные и исследуют ту или иную тему. Взять любой альбом, в центре его стоит история, история какого-то отдельного  человека или города. И я там пытаюсь разобраться на примере одного человека: от частного к общему. Поэтому, да, это тоже концептуальная работа. Житие Скруджа Макдака практически.

Евгений: А альбом «Песни утопающих. Книга третья», который будет называться «Спасение», так же планируется и пишется?

Бранимир: Да, он пишется отдельно. Я просто стараюсь не торопиться, у меня сейчас вышел «Жизнь и смерть Скруджа Макдака», эти песни я писал на протяжении семи лет. То есть я могу написать песню, и она может семь лет ждать своего часа пока не станет прочным пазлом для истории. Бывает такое, что песня просто не вписывается в какую-то концепцию, я ее могу исполнять на концертах, но в альбомы не включать. И вот эти песни также семь лет писались, чтобы стать пазлом одного целого. Целой истории, чтобы гармонично переплетаться. Песни к альбому «Песни утопающих. Спасение» уже написаны. Просто я пока что жду часа, когда эта идея созреет и оформится в мощное заявление. То есть пока что я не тороплюсь с этим альбомом, хотя большая часть песен у меня уже написана. Может, я что-то поменяю. У меня вот первая часть «Песен утопающих» вышла в 2012 году, вторая часть «Песен утопающих» «Жить на глубине» вышла спустя пять лет. Может быть, и в этом случае будет пять лет, я пока не знаю, но альбом уже потихонечку оформляется. Но пока в ближайших планах его делать нет, потому что я понимаю, что чтобы записать этот альбом мне нужно самому поменяться в чем-то и нужно более зрело подходить к делу. И я пока что буду занят другими альбомами, более поселковыми и простыми.

Евгений: Сегодня ты будешь играть у нас квартирник, совсем как на старых советских кухнях. Одна акустическая гитара, никакого подключения к аппаратуре. Какие сильные / слабые стороны концерта в формате квартирника можно выделить?

Бранимир: Во-первых, я сейчас играю крайне редко квартирники без подключения. В этом туре у меня будет всего два таких концерта: один в Перми и один здесь, в чайном клубе «Заварка» в Чебоксарах.  Просто в Чебоксарах так срослось, что у меня были концерты и на больших площадках, но в «Заварке» я играю регулярно, по-моему, с 2014 года. И мне тут безумно нравится, тем более сам я фанат чаёв. Здесь концерты проходят совершенно особенные, с большой сцены очень сложно построить доверительную домашнюю атмосферу. А тут помимо песен я много всего рассказываю, и мне такой формат нравится, потому что у меня нет ничего кроме гитары, я даже пою плохо. Мне очень нравится диалог, и в таком формате концерта ты более тонко чувствуешь энергию зрителя, ты стараешься что-то рассказать, это более интимные концерты. Харизма самого места безумно нравится, и чай здесь хороший.

Евгений: Такое намоленное место получается…

Бранимир: Безусловно. Тут много кто играет, хорошие артисты. Костя Кулясов (Анимация) выступал, мой друг Тимофей Яровиков выступал (Группа «Сердце дурака», одна из лучших белорусских команд на мой взгляд). И тут я уже с удовольствием играю. Точно не помню, раз пять я тут, наверное, точно был, сегодня шестой. И это такие концерты с камерным форматом, я их сейчас практикую все реже и реже, но они мне нравятся очень.


Сталинградский дарк-фолк

 

Евгений: Часто приходиться сталкиваться с жанровыми определениями твоего творчества, такими как «сталинградский дарк-фолк» или «сталинградский дарк-кантри». Тематика песен тесно связана с географическим расположением? Насколько география является определяющим для музыканта?

Бранимир: География – это, безусловно, одна из таких форматообразующих граней, один из важных факторов, лично для меня. Потому что я сам из Волгограда, для меня по-старинке это будет Сталинградом, и это без всякой любви к Сталину,  просто географическая точка. Город, которого уже вроде бы и нет, но его знает весь мир. Там происходили героические события, там был предрешен исход Великой отечественной войны и, соответственно, Второй мировой войны. Я сам себя всегда позиционирую как сталинградец, как житель города Волгограда, и мои песни в большинстве своем продиктованы именно реалиями той местности, из которой я вещаю. У меня в песнях многое замешано на волгоградских реалиях, на том, что я там вижу и чувствую. Поэтому, да, есть определенный фактор. Есть же, какой-нибудь калифорнийский панк, норвежский блэк-метал, тирольские напевы.  А я вот ассоциируюсь с этой местностью, и эти песни идут оттуда. А какие-то жанровые обозначения или клише, вот эти все, типа дарк-кантри или дарк-фолк, это все достаточно условно, потому что я, наверное, в первую очередь автор-исполнитель, сингер-сонрайтер. Мне этот  термин не особо нравится сам по себе, по звучанию, ну вот просто автор-исполнитель, человек с гитарой. К бардам я отношения не имею, потому что для меня это изначально чуждая субкультура, с которой я не желаю иметь никаких общих корней, мне чужды и формат, и эта тусовка. Я матерщинник, я плохой человек,  поэтому мне лучше петь песни под другим солнцем, скажем так, чтобы не путать людей, которые приходят послушать Олега Митяева, а слышат мат, экзорцизм и прочие страшные вещи.

Евгений: Недавно ты написал в соцсетях пост про песню «Крот», которая написана в 2006 году. Там ты отмечаешь перемену твоих взглядов, перемены в отношениях с Богом. По твоему опыту и твоим ощущениям, как после таких, даже можно сказать, диаметрально противоположных изменений взглядов исполнителя, чаще ведут себя слушатели? Им вообще все равно? Или чаще они пытаются понять или разочаровываются?

Бранимир: Так кто-то резко напрягается, кто-то отсеивается, кто-то одобряет. Каждый альбом кого-то отсеивает и кого-то наоборот притягивает. Я к этому уже давно привык, просто я считал нужным честно об этом сказать людям, чтобы они хотя бы понимали мои нынешние метаморфозы. Я не мог бы им этого не сказать.  Я не хочу просто вводить людей в заблуждение. Я с нежным трепетом отношусь к своему такому нигилистическому периоду, к богоборческому периоду, потому что это часть моей жизни. Но сейчас меня греют уже совершенно другие вещи, я понял кое-что про все вопросы к Всевышнему, которые я задавал тогда в радикальной форме. Я на них ответы получил, и я когда ощутил присутствие Бога в своей жизни, она стала резко улучшаться. Я просто не готов рассуждать на тему религии так пространно, потому что мне кажется, что нужны определенные результаты в жизни, чтобы иметь полномочия об этом рассуждать. Я на Пути, я стремящийся, можно сказать, и мне Господь  посылает хороших людей, которые мне помогают укрепляться в этом выборе. Просто я всегда говорю следующее. Мне кажется, тема веры – это тема личная, я стараюсь ее не навязывать никому. Каждый сам для себя когда-нибудь решит. И здесь важен такой момент, что я пришел к этому очень тернисто и до сих пор нахожусь на пути, но я не считаю нужным об этом долго разглагольствовать, рассуждать, поскольку мне кажется, что нужно сначала демонстрировать какие-то ощутимые результаты в жизни. Бывают вот люди ЗОЖники такие лютые, они полгода как пить завяжут  и начинают всем голову полоскать, что «Вот! не пей!», «Это вредно, вы же будущие матери!» и прочее. Мой друг Олег Гаркуша из группы АукцЫон не пьет 21 год, он допивался до Делириум Тременса практически. Вот он что-то может рассказать о трезвой жизни, потому что жил и так, и по-другому. И это не полгода, это 21 год. То же самое с верой. В сектоведении есть такой термин  –  «восторг неофита», когда люди так же начинают мозги полоскать. А я не хочу об этом долго рассуждать. Мне кажется, что в этом нужно укрепляться не один год. Ну, могу сказать следующее: десяти заповедей вполне достаточно для того, чтобы жить счастливо.

Евгений: То есть в этом плане ты чувствуешь ответственность перед слушателем?

Бранимир: Да, конечно. За любое дело взрослый человек несет ответственность, будь ты слесарь или музыкант. Разницы нет вообще. В любом деле, которое ты делаешь, нужно знать меру ответственности, вот и все. Просто раньше я вертелся вслепую. Я был одержим идеями как у Чака Паланика. Вот, например, написать какую-нибудь колыбельную, чтобы человека убить, когда он послушает ее. Я смотрел на то, как творчество воздействует на умы, пытался найти закономерности в той области, как может песня скорректировать поведение человека или жизнь. Ну это такой естествоиспытательский интерес как у ребенка, который лягушку режет. Он же ее режет или лапы отрывает не из-за того, что он кровожадный, а из-за того, что интересно, что в ней есть. Это чисто праздное любопытство. Ну и примерно так же было и у меня. Поначалу никто не отдупляет. Кто идет по пути творчества, насочиняет песен. Каждый же сначала смотрит на себя любимого, что я вот такой прекрасный, удивительный, особенный, я песни пишу, на гитаре играю, девчонке нравлюсь. Только потом уже, в процессе деятельности, ты начинаешь думать, а нафиг тебе все это нужно, готов ли ты жизнь на это положить. Ты понимаешь, что уже кто-то твои песни слушает и корректирует по ним свою жизнь, кто-то уже умер, а кто-то в депрессии. А кому-то наоборот это помогло, и он пишет благодарственное письмо в социальную сеть: «Спасибо большое, под твою песню я бросил пить» или «Спасибо большое, твоя песня мне помогла пережить разлуку с любимой девушкой». Или вот мне писал чувак: «Я отца похоронил, мне было плохо, но я понял, что кому-то еще хуже и стало легче». Когда ты понимаешь, что под твои песни уже кто-то живет, что они являются саундтреком жизни, вот тогда осознаешь ответственность. Я вот, например, долго приходил к тому, что не хочу, чтобы мои слушатели оканчивали жизнь самоубийством, я не хочу, чтобы они были преступниками, чтобы их жизнь сложилась плохо, я им зла не желаю. Вот  в этом разрезе я считаю, что человек ответственен. Понятно, что есть процент дураков, которых заставь помолиться, а они лоб разобьют. Это есть, безусловно. Но нужно стараться людей как-то не сбивать с контура. Вот я так думаю.

Евгений: В своем творчестве ты часто обращаешься к историческим персонажам, периодам и событиям. И некоторые твои песни нужно слушать с Википедией. Это некая просветительская, менторская линия твоего творчества? Ты задумывался над этим?

 

Бранимир: Да, познавательная такая линия. Ты знаешь, у меня это все гармоничный достаточно способ выражения мыслей. Вот  эти все аллюзии,  исторические, культурные реминисценции, обильные цитирования, новояз,  – для меня это все единая часть моего повседневного лексического пространства, это все соседствует еще с феней, с матом и какими-то такими вещами. Просто я такой и так пишу. Сложнее я писать не хочу, проще тоже не желаю. Это такой общий постмодернистский интертекст, и я в нем совершенно гармонично существую. Как воспринимают это слушатели? Мне радостно, что они иногда пишут, спрашивают, какого Мидзогути я имел ввиду, или какой Прежбург: Братиславу или Потешную крепость Петра Первого. Или, допустим, благодарят  за такую-то песню, что по моей наводке прочитали какую-то книгу. Часто интересуются что почитать. Я очень рад, что я принимаю участие в этом процессе: кто-то по моей наводке начинает книги читать, это же хорошо. Хотя, в целом-то да, я понимаю, что без Википедии там не разберешься. У меня даже была идея выпустить тексты песен с пояснениями. Когда я начал писать пояснения, я понял, что на отдельную книгу тянет и решил, что лучше правильно прописать слова, чтобы потом было легче в Википедии искать. (смеется) При этом у меня нет желания показаться каким-то умным, эрудированным. Я быдло поселковое на самом деле, просто мне повезло: когда-то я книжек прочитал и продолжаю познавать, интересоваться. Еще с кругом общения повезло, что меня где-то там образовывают, учат и терпят. А в целом, для меня это гармоничный способ выражения, я все это в себе сочетаю и понимаю, что может показаться диким это сочетание. Но так песня поется, так ее и делаю.


Пребывание в андеграундном состоянии

 

Евгений: Как раз затронули тему книг. В каком состоянии твоя книга про отечественный рок-андеграунд?

Бранимир: Она пишется очень медленно и пишется уже долго. Я просто не могу ее закончить, потому что пока не располагаю свободным временем для того, чтобы все это достойно преподать. И второй момент. В эти годы, пока я ее писал, вышли две хорошие книги про андеграунд. Во-первых, это книга Ильи Зинина «Песни в пустоту», а вторая книга, по-моему, называется «Формейшн», Феликс Сандалов выпустил. То есть две книги по этой теме уже вышли, поэтому я тормозну лет на пять, чтобы, может быть, придать новизну взгляда на отечественный андеграунд. А так, книгу в формате интервью с людьми, по-моему, это совершенно избитая тема. Сейчас только ленивый не выпускает книги-интервью. А у меня изначально был такой формат, я там побеседовал с наиболее интересными мне представителями российского андеграунда, такого контркультурного даже. И потом я понял, что не надо так делать, выпускать это в виде интервью, поскольку это неинтересно. Я вот сейчас думаю, какую новую форму сделать и найти время, чтобы достойно ее дописать. Вообще, я понял, когда писал книгу, что это очень сложное занятие. Это безумно сложно. Мне вот в песнях выражать мысль гораздо проще, чем в книге. Потому что книга это более масштабное предприятие. И я понял, что недостаточно хорош, чтобы это все быстро написать. Пока что пишу ее, не тороплюсь никуда.

Евгений: Основные музыканты отечественного рок-андеграунда, которых ты упоминаешь: Елизаров, Медведев, Церковь детства… Кажется, им совершенно уютно в андеграунде, и даже какой-то осознанный уход от «плебса» и «попса» наблюдается.

Бранимир: Отказ от любого истеблишмента, да.  У них такое есть и это их путь. Я тоже, по сути, на данный момент независимый. Я сам себе строю туры, сам себе делаю рекламу в большинстве случаев, я сам все это построил. У меня нет желания интегрироваться в мейнстрим, поскольку я изначально понимаю, что мой материал недостаточно талантливый для мейнстрима. В мейнстриме свои правила игры, там нужно писать совершенно определенные песни, которые вызывают определенные эмоции, делать все это нужно на определенном техническом уровне, нужно быть все-таки более привязанным к волнам, которые идут во времени, нужно уметь ловить волну, что сейчас людям будет интересно, такая больше публицистика получается. А мне этого не хочется, я сегодня один альбом записал, завтра – второй, третий… И они могут быть совершенно разной тематики и не привязанными. Вот сейчас, допустим, по правилам мейнстрима мне надо было писать какой-нибудь альбом, рисовать примерно такие же пейзажи как у Звягинцева в «Левиафане». Рассказать про то, как в России плохо живется, как мать-шлюха вместо молока поет ребенка водкой, еще какого-нибудь там трэша накидать, рассказать про то, как надо отсюда свалить. Главный герой хочет свалить из страны, но в последний момент не может, потому что его убили заточкой его же близкие друзья. Вот примерно такой трэш нужно было написать, и это нормально зашло бы сейчас. Но я не вижу в этом смысла, потому что мои мысли о другом. У меня может быть и получилось такой трэш написать, но я записываю только то, что мне захотелось. У Миши Елизарова тоже, он не хочет играть ни по каким правилам.  И живет вполне нормально, ничего не надо Мише от людей. Он пишет прекрасные песни, живет на своей волне, и прекрасно. Церковь детства – это другая история. Они изначально были членами контркультурной формации, которая называлась «зАиБи» (за анонимное и бесплатное искусство). У них изначально такой подход, что они не хотят зарабатывать на этом денег и они это успешно пропагандируют долгие годы. Они популярны в очень узких кругах, это чисто эстетский проект, но очень крутой. Это лучшая российская группа андеграунда на мой взгляд. Если убрать моральную сторону, то это группа просто удивительная. Это самое удивительное, что я слышал. С Денисом (прим.rapsodos. Денис Анатольевич Третьяков – лидер группы Церковь детства) мы познакомились в 2005 году, с тех пор и приятельствуем. Денис меня пригласил на альбом, я ему прописал все гитары. Сейчас наши эстетические позиции не так близки, как раньше, как и вектор нашего поиска. Денис остался верен своей линии. У нас есть свой зритель, от массового зрителя нам ничего не надо, если они к нам придут, мы не расстроимся. Но у меня нет такого сектантства, что я хочу быть чисто андеграундным трушным типом. Просто у меня так оно само складывается, я не хочу писать других песен только для того, чтобы это услышало большее количество народу и на концерт пришло больше. Я не стремлюсь к этому, и в этом моя, наверное, основная причина пребывать в андеграундном состоянии. Я могу слушать вполне мейнстримовые команды, и зарубежные и русские, и слежу за этой сценой тоже, но у меня нет желания в нее интегрироваться, поскольку я там изначально чужеродный элемент. Я не желаю играть по другим правилам.


«Любите ли вы рэп так, как Бранимир любит его?»

 

Евгений: Зная специфику нашего журнала, не можем не поговорить про русский рэп. Что из нового можешь  выделить? 

Бранимир: Из нового мне хорошо зашел Хаски. Потом из того, что я слышал, по-моему это казанская группа, называется АИГЕЛ. Девушка читает, вот она – Хаски, но только в юбке. Они мне зашли в последнее время. Тексты интересные и помимо текстов там есть элемент шаманизма. Я чувствую, что меня затягивает как в воронку, когда я все это слушаю. Это еще и атмосфера. Мне еще очень нравится, что помимо текстов они еще и атмосферные. И Хаски, и АИГЕЛ. Вот их могу выделить, такие яркие вспышки. У Соли земли хороший последний альбом «О лютой ненависти и святой любви». Очень зашел, прекрасный альбом. Я Саграду впервые открыл для себя по-нормальному в Иерусалиме. Этим маем мы гуляли по Иерусалиму, шли по улице как раз Via Dolorosa и слушали песню Саграды. А до этого я слышал «Край Каина», мне не понравился тот сборник. А потом недавно я скачал альбом «О лютой ненависти и святой любви». Отличный альбом, мощное заявление, во многом радикальное, конечно, по звучанию, но мощное. Причем там то, чем славилась та же Омская формация, такой прямотой.

Евгений: Поговорим про еще одного уважаемого нами человека, Бледного, тем более, что у них скоро новый альбом выходит. Помню, ты говорил, что Бледный самодостаточен и без всяких совместных песен. Он, кажется, что ставил тебе очень крутые демки, которые потом нигде не выходили?

Бранимир: Бледный… Уникальный человек, абсолютно уникальный. Андрюха это мощный идеологический рупор. Андрей, без всякой лести, это демиург. Он может генерировать идеи, это очень высокое звание, это не просто творец, не просто поэт или MC, он демиург, который может генерировать правильную идею. Про него могу много говорить, самое главное, что он человек с большой буквы, реальный человек, на которого хочется равняться в каких-то моментах. Очень рад, что мы с ним познакомились и что имею возможность с ним периодически общаться.

Мне Бледный ставил совместку с Аффинажем. Офигенная получилась. Жду альбома. У меня там есть любимая песня уже, называется «Поводок»,  я ее два раза слышал, Андрей ставил.

Евгений: По-моему в трэклисте не было песни с таким названием.

Бранимир: Значит, она по-другому называется,  песня про поводок, короче.

Евгений: Как относишься к термину «рэп-поэзия». В рэпе есть поэты?

Бранимир: Есть, безусловно. Ну, Хаски – это поэзия. Даже Оксимирон, можно сказать, что поэзия, хоть я к нему отношусь прохладно. Луперкаль –прекрасный поэт. Кстати, когда его слушаешь, еще больше в Википедию нырять приходится. Есть поэты, конечно, да. В рэпе поэтов достаточно. Могу сказать, что это закономерный и правильный термин.

Евгений: РИЧ в программе «Рифмоповод» сказал, что рэперы  – это недопоэты. И в частности про Дельфина, что это никакая не поэзия. Дельфина можно отнести к поэзии, на твой взгляд?

Бранимир: Я недостаточно хорошо знаком с творчеством Дельфина, чтобы поставить верный диагноз, скажем так. Мне бы очень не хотелось поверхностно судить о нем. Если я, допустим, про Мирона сужу, то ведь я слушал его альбомы. Про Хаски –  я слушал и «сбчь жзнь» , и «Автопортреты»,  и «Любимые песни (воображаемых) людей». Ну или про Бледного, так тем более. АИГЕЛ тоже я слышал, не одну песню, а целый альбом. Про Дельфина. Я слышал его эпизодически. Дельфин начиная с Мальчишника и заканчивая последними его проектами – это совершенно разный человек. Я не готов ставить диагноз. Мне Дельфин больше запомнился атмосферой. Я его недавно вживую слышал на фестивале «Чернозем»,  в Тамбове мы играли. Это больше атмосфера, мне кажется, он этим берет.

Евгений: Определение «рок-поэзия» в таком случае также правильный термин?

Бранимир: Рок-поэзия тоже есть, но поэтов там не так много, на мой взгляд. В России это Егор Летов, Дмитрий Ревякин, Александр Николаевич Башлачев, отчасти это Юрий Шевчук, но он публицистичен. Я, допустим, слушаю раннего Шевчука, и мне кажется, что я читаю старперскую коммунистическую газету, куда старики сливают свои эмоции про то, как в ЖКХ плохо, везде все плохо. Он больше публицистичен, хотя у него тоже есть поэтический дар, и он периодически проклёвывается. А так, в России Башлачев, Летов, Ревякин –  самые крутые поэты, на мой взгляд, из тех, что я котирую, и которые являются моими личными учителями в плане слова. Мне очень странно, что за рок-поэзию давали премию даже Роме Зверю из группы Звери, это просто пи**ец. Вникать в тексты людей с «НАШЕго радио» у меня нет ни малейшего желания, потому что это х**ня. Это не поэзия, это х**ня. В лучшем случае, это тексты, это не стихи, это не поэзия, это так, речевки, не более того. Все что я слушаю по «НАШЕму радио», и когда мне позиционируют, что это поэзия – это херня полная, потому что поэзия это нечто другое. Это Бродский, из поющих людей это Галич, даже у Высоцкого было поэзии гораздо больше, чем в русском роке. Поэзия Башлачева, Димы Ревякина, который конструирует новые слова – это настоящая словесность. А вот вникать в философский смысл песен группы Смысловые галлюцинации мне не хочется, мне не хочется искать зерна поэзии в творчестве группы Пилот, я не готов искать проблески рифм в творчестве группы Гильза, потому что это не имеет никакого отношения к поэзии. Есть в андеграунде хорошие поэты, на мой взгляд. В Казахстане есть поэт, зовут Ермен «Анти» (группа Адаптация). Казах пишет тексты на русском языке такие, которые многие русские рокеры никогда не напишут, это очень крутой в плане поэзии человек. Был такой бард Александр Непомнящий, у него тоже была поэзия. В современном роке все, что мне продают за поэзию, это херня полная, как группа Обе Две –  вообще ни о чем. Лидия Ланч про это говорила лучше всего из всех женщин поэтов, и она говорила про это еще сорок лет назад.

Кстати, если брать женскую поэзию в русском роке, то я там тоже не вижу пока каких-то имён, которые были бы именно в мейнстримовом поле игры, я совершенно никого не вижу, которых можно назвать поэзией. Может быть, у меня высокие требования к этому. РИЧ же об этом говорил, называя  недопоэтами. Все, что нам сейчас пытаются продавать за поэзию, отношения к ней не имеет ни малейшего. Ни по содержанию, ни по форме. Я просто с филологическим образованием, я могу про это говорить.  (смеёмся)

Евгений: Саш, вот мы отмечаем, что в определенной нише русского рэпа сейчас поэтов больше, чем в роке. Можно ли однозначно сказать, что рэп сегодня актуальней, чем рок?

Бранимир: Рэп актуальней, потому что в нем сейчас сосредоточено больше энергии, чем в рок музыке. Рок –  это такой жанр уже старческий, все герои постарели. У всех стали гонорары, у всех появились Хенесси в гримерках, их души почти ничего не трогает. А в рэпе сейчас гораздо больше голодной, злой молодой шпаны, которая рубится пока за идею. В рэпе больше креатива сейчас, круче тексты. Луперкаль –  он умоет любого поэта русского рока из ныне живущих, на мой взгляд. Хаски гораздо интересней, чем все «НАШЕ радио» в плане поэзии той же, и в плане подачи, у него все-таки своеобразная читка. В рэпе сосредоточено больше энергии и активных и интересных на сегодня вещей. Те вещи, которые декламировал рок, сейчас декламирует рэп. Это стремление к свободе, «социалка», вечные вопросы, которые поднимает 25/17. А рок он сдулся. Даже волна Пикника «Афиши», вот эти хипстерские команды; по форме там не много оригинальных команд, потому что они все заимствуют у пост-панка, лоу-фай, шугейза. Я лучше буду слушать Hüsker Dü, Sonic Youth и Pixies, а это все абсолютно вторично. Допустим, я слушаю группу Буерак или группу Ploho, лучше нормальный лоу-фай послушать. Слушаю Motorama, я лучше послушаю группу Interpol или Иэна Кёртиса, это будет более аутентично и логично. Я просто не вижу там каких-то удивительных явлений, которые могли бы конкурировать с мировым контекстом, что-то привнести в каравай мировой культуры. Поэтому сейчас в рэпе гораздо больше интересных вещей, по крайней мере, в нашем. Я не знаю насколько они первичны / вторичны, но мне намного интересней сегодня рэп слушать.

Евгений: И в заключение. Ты производишь впечатление человека крайне уравновешенного. Как в наш сумбурный век сохранять спокойствие, но при этом не быть равнодушным к происходящему? Что лично тебе помогает?

Бранимир: Хороший китайский чай, любимая женщина, и Вера, в которой я укрепляюсь… Дело любимое, которым я занимаюсь, и прекрасные, хорошие люди, которых я регулярно встречаю на просторах своей необъятной Родины во время гастролей. Наверное, это. Да нет, просто я сейчас выпил чаю, шибутной весь день бегал, так-то у меня бывают перепады настроения, конечно.  Хотя может быть, да. Раньше, помню, мог болезненно реагировать на какую-то критику. А сегодня утром я прочитал уже отрицательную рецензию на слитый альбом. Раньше я бы напрягся, разбил бы е**ло человеку, а в этот раз сижу и ржу, думаю, вот клёво, кто же меня еще протроллит. (смеется) Я помню, раньше больше раздражался, сейчас все меньше, потому что меньше поводов. Концерты помогают тоже, мне нравится такой график.

Я тут недавно вспоминал, когда мы стояли на Стене Плача в Иерусалиме, я понимал, что мне просить нечего, у меня базовое для счастья есть все. Что я буду Бога тревожить? Я понимал, что могу только попросить за кого-то: за людей, за страну, за близких, а для себя ничего. Просто я был так счастлив, а просить какую-то мелочь? –  да ну…


P.S. Огромная благодарность Саше за уделенное время, отличный концерт и душевную беседу. Спасибо Василию О. и чайному клубу «Заварка» за предоставленную площадку и участие. Быть добру!


Беседовал: Евгений Сергеев


Больше фото с события здесь: https://vk.com/theeyeofeternity.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.