О некоторых особенностях поэзии Дельфина

О некоторых особенностях поэзии Дельфина



 


Говоря о творчестве Андрея Лысикова (Дельфина) в первую очередь следует заметить, что его уже давно не интересуют традиционные маски рэп-персонажей, хоть его и по старой памяти условно и относят к рэпу. Среди всех исполнителей данного направления Дельфин стоит особняком. Нельзя переоценить его влияние и тот взрыв, который произвел альбом «Глубина резкости», написанный, между прочим, в далеком 1997 году. В этом альбоме, возможно, впервые в русскоязычной рэп или около-рэп музыке затрагиваются вопросы Веры, Надежды и Любви в подобной форме и с такой степенью глубины, впервые появляется рефлексирующий лирический образ, экзистенциальное переосмысление «я». Затрагиваются в этом альбоме и «проклятые вопросы», связанные с жизнью, счастьем, смертью, отношениями человека с Богом, со своей совестью, со своим душевным подпольем, которое существует практически у каждого. В этом аспекте новоявленных рэп-идолов современности можно обвинить в неумении ставить острые вопросы, в использовании заученных клише, в ограниченности взгляда. А в 97-м, когда в русском рэпе еще и не было никаких клише, кто кроме Дельфина затрагивал эти вопросы?

«Никто не сможет ничего посоветовать, когда встанешь лицом к последней своей двери», «Стоит простить тех, кто мелок душою / Их обиды наполнят лужи грязью одною».

Слушаешь эти песни сегодня и осознаешь, тогда их совсем не поняли. Дельфину удалось чуть ли не с самого начала уйти от того, на чем впоследствии спотыкались многие рэперы (большинство рэп композиций, как известно, живут недолго по причине потери актуальности затрагиваемых тем).

С тех пор прошло двадцать лет, и вот Дельфину дарят статуэтки в номинации «Легенда», его влияние признают многие артисты, сборник стихов Андрея Лысикова поддерживают известные медиа персоны, и даже появилось мнение, что после Бродского в русской поэзии остался только Дельфин (Прим.1).


(Прим.1. Можно много говорить на эту тему, можно также поставить Дельфину в вину отсутствие твердой позиции, назвав его неким «БГ от рэпа» (правда этого БГ не пускают в Киев). Но позицию Дельфина можно понять по его текстам. В крайнем альбоме, к примеру, есть замечательная песня «9 мая», в которой затрагиваются вопросы силы и веры в военное время, когда солдата согревает мысль о том, что его где-то ждет любимая женщина. «Ты верь и я вернусь. / Пройду горящий мир. / Тебя рукой коснусь, сверкая / Растает глаз сапфир». Нужно также иметь в виду тяготение Дельфина к абстрактным, а не конкретным предметам. Андрей Коробов-Латынцев назвал как-то Дельфина «метафизическим человеком», и это, на наш взгляд, очень верное определение).


После прочтения обстоятельной работы «Кёнинги» Борхеса [3] я стал интересоваться поэтикой исландских скальдов. Случайно вспоминая по памяти тексты Дельфина, я увидел точки соприкосновения. В данной статье я попытаюсь показать схожесть стихотворных текстов Дельфина с древней скальдической поэзией, а именно наличие кеннингов в его произведениях и дух Исландии в его творчестве.

Небольшое введение в предмет. Скальд – древнескандинавский автор любого стихотворного сочинения (скальды достигли расцвета в конце первого тысячелетия), поэт-певец [1]. При чтении «саг об исландцах» создается впечатление, что чуть ли не все могли тогда сочинять стихи, так как в сагах сплошь и рядом человек, о поэтических способностях которого ничего не было сказано, вдруг сочиняет строфу, как нечто само собой разумеющееся. Стихи сочинялись на пиру и в поле, за работой и в путешествии, на суше и на море, в самых обыденных и в исключительных обстоятельствах, по случаю потравы луга или поединка, торговой сделки или убийства и т. д. и т. п.[2].

Кеннинг (разновидность метафоры, распространенной в скальдической поэзии) представляет собой описательное поэтическое выражение, состоящее как минимум из двух существительных и применяемое для замены обычного названия какого-либо предмета или персоны. Пример: «сын Одина» — Тор, «вепрь волн» — корабль, «волк пчёл» (то есть Беовульф) — медведь.

Известный скандинавовед-этимолог М.И. Стеблин-Каменский в работе «Культура Исландии» пишет: «Никакой аналогии кеннингу в русской поэзии нет» [2]. Мои знакомые филологи дали примерно такой ответ: «Художественные, стилистические приёмы чаще составляются из прилагательных и глаголов. Наиболее распространенные средства художественной изобразительности в русской поэзии: метафора, эпитет, синекдоха, парцелляция, аллегория, олицетворение, оксюморон».

Исторически в русской поэзии, действительно, не встречаются метафоры в форме кеннингов. Очевидно, что причиной тому, в первую очередь, являются язык и традиции словесности. Второй причиной, на мой взгляд, является то, что если в русской поэзии содержание важнее формы, то в скальдической поэзии совершенно наоборот: красивые поэтические приёмы при скудном содержании. Решающим здесь было не содержание, а форма. «Важны были не битвы, которые перечислялись, а то, что эти битвы описывались по всем правилам поэзии, — замысловато, пышно, изобретательно» [2]. В этом плане текстоцентричное творчество Дельфина, унаследовавшее традиции русской поэзии, едва ли соприкасается с поэзией скальдов. В текстах Дельфина наблюдается обилие художественных приемов, но чаще не во вред содержанию.

Однако перейдем к точкам соприкосновения. И если подойти конкретно к наличию кеннингов в текстах Дельфина, то можно удивиться. Как было отмечено выше, в русской поэзии не может быть кеннингов, однако характерной чертой поэтики Дельфина является широкое использование словосочетаний, очень похожих на кеннинги. Рассмотрим определение «кеннинг» в более широком смысле. У Борхеса находим: «Известно, что сначала танк называли «landship», буквально — корабль земли, «landcruiser», броненосец земли, и только потом, чтобы сбить со следа, стали именовать танком. Исходный кёнинг совершенно очевиден» [3]. После этого уточнения можно с чистой совестью называть метафоры в текстах Дельфина кеннингами. Возможно, проницательный читатель найдет «кеннинги» и в творчестве других русских поэтов, но я вас уверяю, в процентном соотношении никто в этом показателе не сравнится с Дельфином. Ниже приведу не полный список из тех, что мне удалось выделить (те, которые без уточнений, можно расшифровать самостоятельно).

Вот некоторые примеры.

Из песни «Серебро»: «Слезы облака» — дождь, «Солнца взгляд» — Солнце или солнечный луч, «Серебро дождя» — капля, «Сердце осени» — осенний дождь, дождь.

Из песни «Снег»: «Белого шепота страх», «Пыльца увядшей мечты цветов» — снег, «Подушка луны» — месяц или полумесяц, «Города валуны» — дома.

Из песни «Облака»: «Безвольность свободы» (это, скорее, оксюморон, ну уж очень красиво), «Свастика небес» — Солнце.

Из песни «Радость»: «Сердце тишины» — лес, «Свет радости огня» — озарение.

Из песни «-//-»: «Металл лат» — доспехи, броня (сгодиться и для первого тысячелетия), «Лица пустырей» — поля.

Из песни «RnB»: «Веревка отчаянья» — петля.

И это далеко не все примеры, которые можно привести.

А строки из крайнего альбома «Она»(2016) «Темнота крови глубины морей» или «Черный уголь души да печали зола», выражаясь словами Борхеса, «доставляют удовольствие почти физическое».

Борхес отмечает, что к концу первого тысячелетия «безымянных, повторявших заученное рапсодов («тулир») сменили певцы с личными амбициями («скальды»)». И уж коли мы сравниваем определенных рэп музыкантов со странствующими певцами, рапсодами, то имеем полное право назвать одного из них скальдом. Этим скальдом в русском рэпе будет являться, конечно же, Дельфин.

Если продолжать искать Исландию в творчестве Дельфина, то можно найти сходства и с эксцентричной Бьорк, и с самой попсой пост-рока Sigur Ros, и с атмосферным Оулавюром Арнальдсом, — сходства с выходцами из страны, где очень многое зависит от природы, очевидны.

Стихотворения «Снег» Лысикова и «В городе» современного исландского поэта Jóhann Hjálmarsson могли бы быть двумя частями одного произведения, и здесь сходство скорее по той причине, что Андрей как будто из Исландии, но не наоборот.

Тот факт, что сегодня в русской музыке Дельфина не с кем сравнить, мы уже отмечали. В недавнем интервью он признался, что ему уже не с кем соревноваться: «Мне уже не нужно никому ничего доказывать, и, на данный момент, у меня остался только один соперник – я сам. А это, поверьте, большая проблема» [4]. Сильное заявление. Это подтверждается на деле: пока в русском рэпе «разные ноги топчут одни дороги», Дельфин продолжает самовыражаться, не изменяя себе, без всякой оглядки на тенденции. И если кого-то из условного поля под названием «русский рэп» и можно отнести к поэтам, то в первую очередь Дельфина.


Список использованной литературы

  1. Стеблин-Каменский М. И. Скальдическая поэзия // Поэзия скальдов. — Л.: Наука, 1979. — 183 с.
  2. Стеблин-Каменский М.И. Культура Исландии. Л.: Наука, 1967. — 182 с.
  3.  Х.Л.Борхес. Кёнинги. Перевод Б.Дубина. Из книги «История вечности» («Historia de la eternidad»), 1936.
  4. Дельфин- «Мне уже не нужно никому ничего доказывать, у меня остался только один соперник – я сам» — Звезды — SNCMedia.ruhttp://www.sncmedia.ru/stars/delfin-mne-uzhe-ne-nuzhn..

Авторство: Евгений Сергеев

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.