«Назойливая педагогика в музыке не нужна – потому что многие педагоги просто не вывозят…» – беседа с Бранимиром и репортаж с концерта в Рязани

«Гитара и хардкор» – репортаж с концерта Бранимира

Если вы не большой любитель “по-домашнему”, в уютной обстановке, послушать живую гитару, или любитель модной электронщины и песен про то, как можно потратить в очередном ночном клубе пару десятков тысяч, то вы точно зашли не туда, куда хотели. Мы здесь слушаем песни про темные тоннели реальности, исполняемые рычащим вокалом с перерывами на различные жизненные и юмористические истории-телеги. Догадаться о ком идет речь, думаю, не составит большого труда – о Бранимире, и его рязанском выступлении, которое происходило 28 апреля.

Когда целая группа выходит на сцену и выдает двухчасовой огненный сет – это чертовски круто, но, когда на сцене только один человек с гитарой, и когда он наводит такой хардкор, что невольно волосы на затылке начинают поживать своей жизнью – это незабываемые впечатления. Для постоянных слушателей Бранимира не секрет, что его музыка способна выкуривать “залетных” гостей с концерта, но если вы “свой”, и если вас не пугает двухчасовое путешествие по самым темным закоулкам реальности, то вы окажетесь в своей тарелке.
Магия начинается тогда, когда приходит понимание, что это не песенки-страшилки, но песни, которые рассказывают нам о том, что жизнь далеко не та сладострастная фантазия, которая рисуется в голове у юных любителей розовых очков. Энергетика и эмоции, с которыми Александр подает свои композиции способны идти целой цепочкой по залу, и сразу бросается в глаза, что публика, которая целенаправленно посещает эти выступления, пребывает здесь не зря, а чтобы воочию погрузиться в мир творчества Бранимира. Ведь обстановка, царящая на концерте, действительна уютна для тех, кто привык видеть эту реальность таковой, какая она есть, без прикрас.

Как говорит сам исполнитель, чтобы немного разогнать мрак, он между песнями рассказывает свои фирменные истории, от которых смехом не разольется разве что глухой. И действительно, композиции в совокупности с рассказами порождают настоящую домашнюю обстановку, сравнимую с бардовскими вечерами или квартирниками, так хорошо знакомыми более старшему поколению. Жаль только, что такую атмосферу практически не сыскать в эпоху хипстерских тусовок. Чтобы не быть многословным, в заключение скажу, что, если вам импонирует творчество Бранимира, то обязательным для вас является и посещение его выступлений, коих у Александра много, что не может не радовать.

Рассказы о мрачных поселках средней полосы, телеги, действительно теплые эмоции и ярчайшая энергетика – вот что вас ожидает, окажись вы в гостях у Бранимира, остается только побывать.


«Назойливая педагогика в музыке не нужна – потому что многие педагоги просто не вывозят…» – беседа с Бранимиром

Сегодняшнее выступление, программа «Кали-Югенд»

Александр: Саша, здравствуй! Мы рады, что ты приехал к нам с выступлением, и сразу хотелось бы начать с вопроса о сегодняшнем. Расскажи о концертной программе «Кали-Югенд», и чего ждать слушателям этим вечером?

Бранимир: Взаимно! Это не программа, а сайд-проект мой шансоновый. К счастью «Кали-Югенда» сегодня не будет, мы сделали с ним пробный тур по пяти городам. Раньше мы играли только в обеих столицах и все… Мы собираемся раз в пять лет, когда надоедает быть серьезным, я надеваю костюм панды и начинаю петь всякие перверсивные гадкие шансоны, такой экзорцизм. После криогенной разморозки мы первым делом прокатились, было пять концертов: Москва, Питер, Саратов, Волгоград, Астрахань. В Астрахани мы даже не успели переодеться, я там выступал без костюма панды, поэтому людям было немного диковато от меня слышать такую пургу.
В целом, «Кали-Югенд» – это проект, которым я практически не занимаюсь, просто решили раз в пять лет подурковать и поездить. У нас там есть один альбом «Вечер мерзкого шансона», вот сейчас, наверное, запишем второй, все эти песни мы ни разу не репетировали. В общем, это моя черная ипостась, точнее моя самая пошлая ипостась, когда я матерюсь без меры, пою песни про всякие странные вещи, и люди на это реагируют по-разному. Моя аудитория не вся понимает, «это могут не только лишь все», как говорил классик, понять. Тур «Кали-Югенда» завершен, сейчас я еду один, сегодня в Рязани сольный концерт.

Новый альбом

Александр: Что можно ожидать от твоего нового альбома, каким он будет?

Бранимир: На концерте спою сегодня одну новую песню, она будет на грядущем моем альбоме, который выйдет, если повезет, где-то в конце лета. Сейчас я активно работаю над его оформлением и записью. На пластинке прозвучит виолончелист Петр Акимов, он сейчас играет в группе Ковчег, раньше он играл в альбоме Наутилуса «Наугад», у Бориса Гребенщикова на «Русском альбоме». Известный музыкант. И рад я, что Петя любезно согласился мне помочь в моей задумке. Новый альбом будет в жанре дарк-кантри, мне изначально была близка энергетика этого направления. Я, когда прихожу в студию, не знаю, что будет на выходе. Хотел изначально другой саунд, все нашпиговать электроникой, потом начал писать и подумал: какая электроника, когда это не совсем моя стихия? Сейчас записано шесть композиций, скелеты песен, чтобы Петя разучивал партии, в Москве, когда будет вторая фаза, будем записывать виолончель.
Альбом включит девять песен. Это будет история человека, который активно начал зарабатывать деньги, начал плевать на всех, потом он все это на тот свет забрать не может… Такая история Скруджа Макдака, история великого Гэтсби, помноженная на мое поселковое мировосприятие. Действие событий перенесено в хорошо знакомые мне реалии девяностых годов. Песни будут расположены в обратной хронологии, наподобие как в когда-то модном артхаусном фильме «Необратимость»… Движение в обратном порядке – от мрака к солнышку…. На новом альбоме все примерно также будет – от смерти к детству история движется… Была поставлена задача тщательно исследовать судьбу человека-скряги. Попытка разобраться и понять причины его одиночества. Обнаружить, где произошел надлом психики, и почему он именно так начал жить. Ведь вроде все дети во дворе изначально одинаковые. Они растут, все окружены любовью, им улыбаются, а потом они становятся такими разными: кто-то эксплуатирует, а кто-то становится эксплуатируемым. И я в альбоме эту проблему исследую. Названия у альбома пока нет, я буду придумывать его в последний момент. Презентация будет осенью.

Прожить песню

Бранимир: Сегодня в концертной программе не будет четкого плана. Будет мешанина. Треклист до сих пор не составил, буду сейчас над этим думать. У меня часто бывает такое, что треклиста вообще нет – все происходит спонтанно, по заявкам, я не знаю, какие песни прозвучат, делаю по велению сердца. Но этой весной я редко спрашиваю у аудитории про их предпочтения, взял монополию на трек-лист… А то бывает такое, что люди какой-то мрак требуют, какую-то пургу проходную… И как это увязывать со своим нынешним состоянием я не знаю. Песню нужно петь так, чтобы из тебя исходила честная эмоция. А некоторые песни я уже петь не могу, потому что не исходит. Старые мрачные нигилистические опусы уже сложно петь потому что я уже недостаточно веры в это вкладываю, или вообще не вкладываю. Каждый раз надо проживать песню на сцене, отсюда появляются седины, выпавшие зубы, волосы, летящие нервы, и все прочее. Только тогда получается убедительно, когда все это проживаешь на сцене.
Вчера наблюдал такой акт проживания, был на закрытом концерте А.Ф. Скляра, вот я видел, что человек проживает эти песни. Он пел песни Евгения Головина, проживать их ему давалось очень сложно, получасовое выступление как огромный концерт, и это была такая месса. Я видел, как Александр Феликсович каждую эмоцию отдает, как у него внутри все бушует, он действительно путешествует по тем страшным мирам, о которых поет. А мир Головина – это не всегда приятное путешествие. Это жуткий трип Синдбада… Там полно всяких демонов, страшных существ и удивительных некрореалистичных пейзажей. Мне тоже приходится проживать каждую песню, чтобы она убедительно звучала и заставляла людей чувствовать, осязать, переживать и мыслить.

Александр: От чего зависит выбор песен на ходу? Исходя из реакции слушателей?

Бранимир: Иногда бывает, что слушатели грузятся сильно. Мне то бывает весело, а им – от моего веселья нихрена не весело… Им может стать стремно, они могут замереть в диком трансе, подобно морской фигуре… И порой надо как-то расколдовывать людей. Надо что-то делать, спеть что-то повеселее или хотя бы посветлее. Мне то ТАК путешествовать удобно, а им, наверное, не совсем. Если люди не подготовлены к моим песням, они периодически сваливают. У меня задача – чтобы после третьей песни свалили все, кто не нужен, или те, кому это путешествие не нужно, отсеять всех праздных. Из-за этого, конечно, на меня порой обижаются организаторы, но по-другому я играть не могу.

Александр: Мне это напомнило впечатления от песен группы Рабы Лампы. Пару раз послушал Грюндика, на третий уже сложно это переносить.

Бранимир: Я один раз выдержал (смеется). В электричке, помню, ехал в Калугу, слушал их альбом «Это не больно». Более одного раза я прослушать это не смог. Слишком брутально и реалистично. Наркоту не перевариваю. И наркотов тоже… «Это не больно» – зловонный цейтгейст. И такая работа может сейчас зайти только тем, кто по этому времени ностальгирует. Нужно было родиться в этих притонах и во времена широких штанов, чтобы понимать о чем речь. Неподготовленному слушателю это очень тяжело слушать, и тем более – наслаждаться этим услышанным… Прослушивание Рабов лампы может вызвать резкую антипатию не столько к Грюндику, а вообще к хип-хопу, как к таковому. А хип-хоп сейчас многогранен, удивителен. И в настоящее время он мне очень нравится, потому что сейчас там столько интересных течений возникло, столько разных интересных тусовок, формейшенов и исполнителей, интересных звуковых, текстовых приблуд. И сейчас хип-хоп развивается динамичней, чем рок-музыка. А рок себя уже исчерпал. За отечественным хип-хопом я слежу с большим интересом, нахожу там часто необычных, диковинных персонажей.

Хаски

Александр: Как раз затронули тему хип-хопа, и был у нас вопрос про Хаски, ведь Диму сейчас многие слушают, он на волне. Что можешь сказать о нем?

Бранимир: Его альбом «Любимые песни воображаемых людей» я прослушал раз двадцать, это редкий случай, когда у меня кто-то так долго живет в треклисте. Хорошая работа. Дима прежде всего, очень талантливый поэт. Этот критерий для меня особенно важен. Потому что я сам текстоцентричен, воспитан на русском роке. К тому же у Димы очень интересная читка – какая-то она «вязкая». И это цепляет. Я рад его успеху. Он заслуживает такого внимания, которое сейчас у него есть. Я надеюсь, что эта вспышка не погаснет сразу.

Александр: Но опять же, Дима довольно специфичен, и, можно сказать, что его музыка далеко не для широкого слушателя.

Бранимир: Про Хаски пишет «Афиша». Это издание сильно влияет на умы определенной части молодого поколения, влияет на их музыкальный вкус. Но есть и минус в такой популярности – самая главная проблема «Афиши» в том, что у их аудитории короткая память, они через две минуты забывают, по кому они вчера перлись. Это уже сугубо хипстерская особенность сознания – фрагментарность восприятия мира, нет целостной картины, клиповое мышление. Френдлента закончилась – новые посты вытесняют старые. Поэтому старые посты стираются из памяти. Так же и с группами и артистами происходит. Мне хочется, чтобы у Хаски были более продолжительные отношения с широкой аудиторией, и я очень радуюсь его успехам, он большой молодец, и дай Бог ему плодотворного продвижения и как можно дольше продержаться на этой волне. На первом его концерте в «16 Тоннах» в Москве, кстати, было семьдесят человек, на первом сольнике, но что удивительно, среди зрительниц Жанна Агузарова просила вписку, была Ёлка, Андрей Бледный. Вот такой первый концерт у человека, и пришли такие люди. Далеко не последние.
Из нового альбома Хаски мне понравилась песня «Ай», хорош трек «Хозяйка». «Фюрер» – вообще бомба. Он там круто транслировал остервенелую истерию в духе позднего Глеба Самойлова. Классные вещи «Панелька» и «Пуля-дура». Я на «Пулю-Дуру» даже хотел сделать трибьют. Как-то загорелся, Диме написал: «Давай я каверну твою «Пулю-дуру»»… А потом подумал, что это как-то стремно бы выглядело. Типа, я как пионер какой-то сопливый, что хочет на чужой волне выгрести и гонится за хайпом… И отставил эту дурацкую идею… Мне это не нужно. Я подумал, что лучше подожду лет пять (смеется).

Современный рок

Данила: Давай свернем с рэпа в русло рока. Что можешь сказать о современном роке?

Бранимир: Если брать формат «НАШЕго радио», то он там давно переживает период стагнации, я там не вижу каких-то интересных решений. Старожилы неинтересны, а новые команды не способны составить достойную конкуренцию этим старожилам. В этом основная трагедия. Единственный, кто успешно пробился в это информационное пространство – 25/17. Но они для этого не предпринимали каких-то особых усилий. Их присутствие в чартах и ротации больше нужно «НАШЕму радио», нежели самим 25/17.
У парней и так дела хорошо идут. Они собирают на свой московский сольник больше народу, чем молодые перспективные Кукрыниксы и …тем более Гильза…
Ладненько, не будем о грустном. Лучше поговорим о том, что мне понравилось за последнее время из новинок… Если из официального русского рока, мне понравился Калинов Мост с альбомом «Сезон овец». А.Ф. Скляр записал очень мощную пластинку «Ястреб». Это великая пластинка – и ему вчера лично говорил, что это его вершина. В таком возрасте такие альбомы могут делать только два человека – это Том Уэйтс и Игги Поп.

Если брать отечественный андерграунд, то там в последнее время ничего особо яркого не появляется. Я сейчас меньше слушаю русского рока, чем раньше. В хипстерском сегменте я послушал альбом «Бумажные бомбы» группы Ploho, по-моему, шляпа полнейшая, загоны по лоу-фай саунду, по кассетному экскрементарному бульканью… Я лучше нормальные группы послушаю, чем такое. Например, есть Черниковская Хата. А вообще последний луч света в темном царстве нашего хипстерского подполья – это группа Аффинаж. Они выстрелили альбомом «Русские песни», потом «Русские песни. Послесловие», сейчас мне прислали свою новую работу, я ее начинал слушать, но пока что не расслушал, чтобы составить о ней окончательное мнение. Это такой более мягкий вариант Аффинажа. Вот они единственные, кто сейчас появился в сегменте русского рока, кто может составить какую-то достойную конкуренцию старичкам. На них отреагировали многие культурные деятели совершенно разного полета, разных эпох, разных взглядов эстетических… Например, Диме Ревякину они зашли, Захару Прилепину, Андрею Бледному. С Бледным была такая история, мы ехали после какого-то чаепития, и я ему как раз поставил альбом «Русские песни». Он послушал, спросил кто такие, тоже заинтересовался Аффинажем. У них есть сайд-проект Быдлоцыкл, он более…ммм… «элитарный» (в плане возможности эстетического восприятия), но он и не претендует на то, чтобы войти в вечность. Это такое больше дурачество. Вот как у меня «Кали-Югенд», где я дурачусь, вот они там тоже дурачатся.

Старожилы рока, западный андерграунд

Данила: Еще о старичках, видел у тебя на фотографии кассету Пикника, являюсь их слушателем буквально с детства, поэтому стало интересно что думаешь о них.

Бранимир: К Пикнику у меня достаточно прохладное отношение. После посещения концертов. У меня всегда такое скептическое отношение к людям, которые пытаются на широкую публику работать с темами эзотерики, магии, потустороннего. На концертах Пикника – а я присутствовал на четырех – я не увидел подлинной магии. Одни и те же заготовки, одни и те же песни, тот же чувак на ходулях. Они в Волгоград приезжали три года подряд в одну и ту же дату, в октябре. Все поставлено на поток. И концерты совершенно обычные. А записи Пикиника я когда-то охотно слушал. У меня есть два любимых альбома, их я могу спустя время переслушать. В 90-х – «Немного огня». И самая их гениальная работа в нулевых – «Египтянин». А на концертах магии нет. Вот вчера на концерте Скляра я увидел волшебство, человек вышел с гитарой и нагнал такого дарк-кантри, такого инферно, что и многим электрическим ансамблям не под силу сделать…

Борис Гребенщиков может создавать раз в десять лет какой-то гениальный, волшебный альбом. У Бориса Борисовича это выходит как-то естественно, за ним я периодически наблюдаю, я его слушал в разные периоды, начинал еще с кассет. А концерты у него тоже разные. То волшебно, то «от ума»…

Честный и мощный магический поток со сцены – это не по части наших мейнстримовых рокеров… В андеграунде он пока еще есть… Есть Денис Третьяков, группа Церковь Детства из Ростова-на-Дону, вот этот худой человек в очках с гнусавым голосом выйдет с гитарой и нагонит такого мрака, что все одуреют. И тошно станет даже чертям… Могильный холод такой, что мурашки даже у бывалых диггеров.

Данила: Как Егор Летов, например.

Бранимир: Да! Тот же Летов, совершенно не исполинский человек в очках. А кажется, что это поет огромного роста шаман, который метает шаровые молнии, ладонями сбивает тунгусские метеориты, отправляет их обратно в соседнюю галактику, как Пит Сампрасс ракеткой… И сдвигает тектонические плиты, а в его дома залетают всякие чуваки на летающей тарелке, и он общается напрямую с матушкой тайгой, уходит туда на несколько лет и только потом записывает альбом. А так – обычный очкарик…

(Смеемся)

Александр: Что сейчас можешь выделить из западного андерграунда?

Бранимир: Это тоже понятие растяжимое, как русский рок. Я из западного андерграунда мало что слушаю сейчас. Мне давно нравится группа Swans, и вообще все проекты Майкла Джиры и его сольники. С удовольствием слушаю сольники Скотта Келли из группы Neurosis. Если брать не запад, а дикий восток, я буквально вчера рассказывал про такого японского барда Казуки Томокава. Это Башлачев, но только на японском, и он очень сильно тебя вминает. У него такая же история как у Тома Уэйтса, слушаешь его альбомы 70-80 годов, у него там чистенький вокал, молодой. И еще не слышно даже, что это будущий демон, который будет орать и реветь «Мизэри зэ ривер ов зэ ворлд!»
Если брать акустическую сцену, мне нравятся сольные альбомы Тома Морелло из Rage Against the Machine. Мне сама группа эта никогда не нравилась, а вот в сольниках Морелло такой кайфовый звук! Если опять к западному андерграунду, то есть классная группа Magik Markers, у них такой экзорцизм, лоу-фай мощный… Мне очень нравится слушать датский шугейз – например The Raveonettes. У меня на новом альбоме есть песня, я начал ее переслушивать, а потом понял, что это – The Raveonettes (смеется). У них была акустическая сессия на каком-то радио, и я просто долбанул оттуда вступление, сочинял всю ночь, а оказалось, что это песня «Aly, Walk With Me».
Есть еще офигенный проект, который я периодически слушаю, называется «Fire on Fire». Это продюсерский проект Майкла Джира из Swans. Играют блюграсс. Там такая атмосфера, когда живут люди в деревушке, ждут конца света и поют про это песни. Офигительная группа, у них единственный альбом «Orchard», всем его всегда рекомендую.

Влияние

Александр: Сейчас прозвучало множество разных групп, альбомов… А влияет ли слушаемая тобой музыка на процесс создания своей?

Бранимир: Нет особого влияния. Смотри, можно читать кучу книг и при этом никогда не написать своей, такая же тема с музыкой. Я как делаю авторскую песню, так ее и делаю. Иногда хочется сделать что-то электронное, но не хочется лезть в это, погружаться. Становится все лень, и я обратно пишу страшные песни (смеется). Мне это удобней и проще. В сегменте сингеров-сонграйтеров я могу отслеживать изменения гитарного звука, мне интересно как это делают коллеги по цеху, но это не находит отражение в моем шоу, альбоме. Я консерватор.

Александр: А если о текстовой составляющей, что оказывает большее влияние? Жизнь, кино, музыка?

Бранимир: Все миксуется. Мне жизнь периодически подкидывает разных персонажей, разные ситуации – они являются катализаторами для создания песен. Допустим, недавно в поезде ехали, шикарный ехал с нами человек, он ругался со своей женщиной на весь вагон, мол, она стерва, спит с другими. Весь поезд в три ночи очень жаждал об этом знать… А я вот вспомнил случай из жизни Исаака Бабеля, автора «Одесских рассказов». Он периодически набирался вдохновения в кабаках. Как-то он позвал в одно из таких заведений своего друга-литератора, эстета рафинированного – дабы отметить встречу. Бабель там чувствовал себя как рыба в воде, а его спутнику было там явно неуютно… Бабель спокойно реагировал на все происходящее: кто-то из-за одной женщины на кого-то кидается, другой рядом пиво разлил, третьи ругаются на фене, четвертые карточную игру затеяли. Друг ему говорит: «Пойдем отсюда». А Бабель, смакуя пиво, так смотрит задумчиво и говорит: «А вы не находите, что тут достаточно интересно и весело?». Поэтому в поезде порой не надо прерывать поток сознания человека: пускай ругается, пускай пиз*ит на Путина, пускай все расскажет всему вагону. Это классно, это колоссальный источник вдохновения, все из жизни – из этого потом песня может получиться. Жизнь подкидывает богатый материал, а прочтенные книги его закрепляют, формируют бэкграунд. Если бы я не читал книг, не смотрел кино, не слушал музыку, то вряд ли бы у меня было интересным творчество. Вот у меня есть один знакомый, он играл трэш-метал всю жизнь. И по легенде, он прочитал всего одну за всю жизнь книгу – «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Она его так вдохновила, что за свои сорок лет он больше ничего не прочитал. И ему ее вполне достаточно…

Концерты

Александр: Как раз затронули тему долгих переездов. У тебя тур может включать по 50-80 городов, как эмоционально справляешься с этим?

Бранимир: Нормально удается справляться. Когда я долго не езжу по городам, мне становится скучно, обыденно, я начинаю киснуть. Я не отношусь к этому как к нелюбимой работе. Сам выстраиваю графики, и если устаю, то пеняю только на себя, что слишком много взвалил. Помогает любовь родных, любовь зрителей и вера в Бога. Иначе все бессмысленно. Природа всех сверхусилий мне вообще до конца непонятна – есть ощущение, что это не совсем я, вообще не я все это делаю… Когда ты на своем месте, видишь благодарность, видишь с годами плоды своего труда, то тогда тебе становится проще терпеть тяготы и издержки «производства». Мне нравится такая жизнь, поэтому все эти тяготы терплю как должное.

Идеология

Александр: Если говорить о современном рэпе, роке, жанр не так важен, но в силу нашего фокуса все-таки остановимся на этом. Вот как по-твоему, должна ли быть у музыки какая-то нравственная задача, моральный стержень?
Или, например, как говорит Андрей Бледный: музыка – это развлекательный сегмент, и не надо ей приписывать какие-либо сверхзадачи.

Бранимир: Опять же – все продекларированное и продекламированное должно исходить из человека. Если не исходит, то оно неубедительно. Жирный человек не расскажет о пользе кубиков на прессе… Мне кажется, назойливая педагогичность не нужна музыке. Заряжать со сцены можно что угодно. Ты должен только качеством своей жизни что-то доказывать. Русский рок тоже много чему учил. Например, свободе. А я в упор не понимаю: в чем свобода русского рока? Глядя на адептов этого направления, я не вижу, в чем свобода у этих людей? Бухать, колоться, тусить безмозгло, падать на хвосты и рассказывать как все вокруг плохо? Для меня эти люди не показатель, они меня ничему научить не смогут. Они назойливо что-то втирают, и я таким не верю. Свобода – это мелочь шкилять в переходе? Да ну! Но есть трушные персонажи – которые внатуре так живут. И я им верю. А есть те, кто с шелковых простыней встает, и пьет портвейн на кухне. Им я не верю. Позволю себе такую страшную мысль: почему часть молодняка прется от Паши Техника? Да потому, что Паша – трушный чувак. Мне он не нравится абсолютно. Но он – тру. И это нужно знать всем, кто пытается изображать из себя правильного человека. Молодежь чувствует фальшь – и сразу просекут, если ты поешь про турничок, а сам пьешь втихомолку после концерта. И они этого порожняка не простят. Ты им не объяснишь потом, что во всех вопросах есть «полутона»… Назойливая педагогика в музыке не нужна – потому что многие педагоги просто не вывозят… Вот, например, кто может убедительно рассказать о вреде наркотиков? Бледный может что-то про наркотики рассказать – и я ему верю, что это плохо. Он сидел на игле, завязал, много лет не колется, стал достойным человеком. Признание, семья, дети, хороший друг, крутой музыкант, и – Бог есть в сердце. Захар Прилепин мне может что-то сказать вразумительное про ценность семьи – у него жена-красавица, четверо детей. И они счастливы. Если бы все русские мужики так жили, как Захар – Россия была бы великой. Завершая пассаж о Бледном и Захаре, хочу отметить, что у них в творчестве есть небольшая доля педагогики. Но она абсолютно оправдана. И подкреплена делами и жизнью. О чем я бы мог рассказать со сцены в этом ключе? Могу про трезвость что-то рассказать, я уже седьмой год не пью. Но я не буду читать лекцию Жданова со сцены, зачем занудствовать? «Напрасно распаляешься, Толик! Мы тут потанцевать собрались!» (с) «Черная роза – эмблема печали»… На концерте не обязательно говорить, как в сортир ходишь, в кого веришь, с кем спишь, чего ешь… Если меня спросят о трезвости, я про это расскажу. Но я не обязан на сцене все это выказывать и доказывать. Сцена создана для того, чтобы исполнять песни, которые помогают получить определенный заряд эмоций, определенные ответы на вопросы. Педагогичное искусство часто смотрится карикатурно, потому что те люди, которые не могут потом доказать свои педагогические постулаты своей жизнью, они оказываются в достаточно затруднительной ситуации. Я не обладаю достаточной харизмой, достаточным уровнем жизни, полномочиями чтобы заряжать всякие там правильные темы со сцены – ну, мне так кажется. Я много на себя не беру…

Вера

Александр: В лучших русских традициях не можем не поговорить с тобой о вере. Каково твое нынешнее отношение к этому явлению?

Бранимир: Верующим себя сейчас называет каждая собака. Все, кому не лень. Это слово уже настолько деградировало, настолько стало реакционным, и средневековым… Почему оно таким стало? Из-за его самозваных носителей. Потому что многие люди, кто громогласно именует себя «верующими», не соответствуют качеству жизни верующего человека. В них нет благодати, нет внутренней силы, нет смирения, нет правильных поступков. Верующий – это постоянная духовная работа, серьезная… Верующим человека может назвать не он сам, а его окружение и те люди, которые видят качество его жизни и восхищаются этим качеством. Это работает, когда отчетливо видны вехи его духовной эволюции. Вот человек живет правильно, а вера в Бога ему помогает в этом. А напялить крест – мало… У меня порой спрашивают: «Ты верующий?»… Да какое право я вообще имею так называться? Я своей жизнью кому-то что-то доказал? Я – грешник, хуже некуда… Мне еще работать и работать над тем, чтобы стать лучше. И я готов работать… Может я какую-то книгу прочитал, встал на путь исправления, но у меня нет осязаемых результатов, которыми я могу похвастаться. Мне до настоящего верующего ой как далеко… Давайте поговорим про «оскорбление чувств»… Сейчас «оскорбляются» все, кому не лень. Я не смотрел «Матильду», но осуждаю… Вот я не уверен, что эти «оскорбившиеся» – люди по-настоящему верующие. Чувство верующего человека оскорбить невозможно, потому что верующий не зависит от всей этой земной шелухи. Вот Ленину ни холодно, ни жарко от того, что кто-то там его памятники рушит. Или Прилепину. Ему плевать, что думает о нем Полозкова или диванный бандеровец.

Скоропалительно называть себя «верующим» – глупо. Вот назовет юноша сам себя верующим – а завтра опять сорвется в наркоту или кого-то изнасилует, или убьет кого-то по пьяни, и где его вера? Нужен большой жизненный опыт и большой уровень ответственности, чтобы носить это гордое звание. Уметь держать в узде бесов своих, стреножить их, становиться твердым как камень. Когда уже заднюю не врубишь… У молодых нет этого опыта. Молодым Бог, по сути, не особо нужен – они о нем не задумываются, не вспоминают про него. Молодым нужно делать ошибки, учиться, разбивать лоб, приобретать опыт, приобретать понимать, как поступать надо, а как не надо.

Буквально на днях спорили на эту тему – по поводу отличия молодых семинаристов от матерых батюшек, которые уже были грешниками. Хорошие батюшки получаются из грешников. Они видели бездну и сделали выбор быть добрым – выбор сильного человека. Я помню, на гастролях пил чай с одним человеком, у него были глаза очень тяжелые. Он – батюшка. И тут зашел мой приятель – бывший сиделец. И они с этим батюшкой …давай на фене говорить… По ходу беседы выяснилось, что он когда-то убийство совершил, и когда в тюрьме сидел понял, что так жить нельзя. И стал батюшкой… И вот он, познав грех, может что-то рассказать о грехе. Но он делает выбор в пользу добра и прощения. А семинарист, у которого нет жизненного опыта – он может быть хорошим примерным мальчиком. Но он не знает, что такое «грех», что такое «предательство», «подлость». Вот придет к нему прихожанин за советом – а что он ему посоветует, если у него отсутствует жизненный опыт? Да ничего… Вот что я хотел сказать о верующих. Простите за многословие…

Посыл в творчестве

Александр: В заключение поговорим про посыл в твоей музыке. Для многих твое творчество довольно специфично, оно больше, на мой взгляд, для своих, для тех, кто обладает определенным бэкграундом, кто сможет для себя там что-то почерпнуть, что-то услышать. Вот на твой взгляд, что ты можешь донести людям именно в своем творческом ключе?

Бранимир: Я пою про темные тоннели реальности, в них тоже живут люди. Они не всегда хорошие, но они тоже имеют право быть любимыми, уважаемыми, менять свою жизнь к лучшему. Я искренне сочувствую своим героям и надеюсь на их исправление. Я сам такой же, как они. Я сам ничем не лучше. Поэтому мне удобно и комфортно про все это петь. Знаешь, иногда всплывает такая топкая фраза: «Спасибо за то, что поешь правду». Я сто раз уже говорил, что правда у каждой прослойки своя. Тимати что ли врет в своих песнях? Он живет так, да и все. Чем правда русского рока отличается от правды Тимати? Тем, что они живут в определенных тоннелях реальности, которые имеют свои правила человеческого общежития, свои шкалы ценностей и свои пирамиды потребностей. Богач искренне не понимает, почему бунтуют гопники на окраинах. Голодный искренне не понимает, чего бунтуют сытые пионеры на митинге Навального. Потому что каждый вырос в своей среде обитания. Отличие только в том, насколько правдиво описание… Я помню, когда записывался у себя в Волгограде на студии. Захожу – а там такая дерзкая рэпчина валит, какой-то парень рассказывает про кровь на ботинках, Хэннеси, красную икру… Думаю – ща огребу по ходу… А выходит из студийной будки какой-то малец, классе в десятом (смеется).

Стараюсь достоверно изображать тот тоннель реальности, из которого я вышел. Сейчас у меня жизнь стала другая. Я много трудился над тем, чтобы моя жизнь стала лучше – и в финансовом и в духовном плане. Она стала гораздо лучше, когда я поменял свое мировоззрение. В чем-то повзрослел, постарел, в чем-то, надеюсь, стал мудрее. Но я продолжаю в этом тоннеле пребывать, я родом оттуда все равно… Также катаюсь в плацкартах, также порой сижу без денег, также общаюсь со своими старыми поселковыми друзьями. Я не теряю остроту восприятия жизни. Мне по-прежнему удобно про этот тоннель петь, поскольку я горячо его люблю таким, какой он есть.


Беседу вели Александр Олейников и Данила Огарев

PS. Благодарим Сашу за уделенное время, эмоции и выступление. Спасибо кафе «Старый Парк» за содействие, спасибо за участие Дмитрию М. и Олегу Х.

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.