«Я – православный фанатик. Лучше так, чем русский рэпер» – Беседа с Сергеем Глазуновым

Беседа с Сергеем Глазуновым, Идефикс



Здравствуй, Сергей! В преддверии, так скажем, перевыхода альбома «#СЕМЬДЕСЯТДВА» хотелось бы побеседовать с тобой о творчестве, жизни, и, конечно же, о вечно актуальных темах: вера, философия, социум.

А: Предлагаю начать с музыки. И в первую очередь давай поговорим об альбоме «#СЕМЬДЕСЯТДВА», несмотря на то, что о нем и так уже было довольно много сказано. Чем для тебя на данный момент является эта работа после всех изменений и событий, связанных с ней. Вкладываешь ли ты какой-то определенный смысл в то, что происходило в процессе создания и пересоздания, чем эта пластинка лично служит для тебя, откровением, некой проверкой на прочность или все-таки нет здесь ничего подобного?

Глаз: За неделю до выхода альбома «#СЕМЬДЕСЯТДВА» я узнал, что Драгни пустился в религиозные поиски, и получалось, что то, что он говорил в альбоме, обрело совсем иной смысл. В общем, я хотел уже отказываться от выхода релиза. Утром, в день выхода альбома, Драгни и вовсе покинул группу и наш лейбл. По-английски. Оставив мне кучу долгов и незаконченных проектов. Все уже было запущено, тормозить было глупо и по-детски. Я вырос из того возраста, когда за это сломал бы ноги и сделал бы кучу других неприятных вещей. Я христианин, а значит должен поступать по-христиански. Это не значит быть «терпилой», я никогда им не был. Но значит суметь побороть в себе злость и желание мести. А вот это для меня всегда было очень актуально. Надеюсь, в этой конкретной ситуации я себя победил. Пусть у него все будет хорошо. Что касается того, каким альбом получается сейчас… Для меня он стал целостным. Драгни больше абстракционист, а я люблю конкретику. Вот в перезаписанных вариантах и получилось договорить то, о чем не получилось в прошлой версии альбома. Этот релиз для меня важен идеологически… Поэтому оставлять партии Драгни я не мог. Решил, что хоть дело и гиблое, но надо его перезаписывать. Соревноваться с Драгни в вокале глупо, сделал так, как умею. Лучше или хуже – мне все равно. Теперь он честный. Это главное. В треке «Тепло» должен был участвовать Курбат. Он сделал хороший куплет, но… Хотелось говорить о чем-то новом, а не повторять альбом «Добро». Не получилось, не пошло. Такое бывает, в этом нет ничего страшного. Я до сих пор считаю Курбата очень талантливым и недооценённым артистом. Трек «Масло» тоже закончили. Ант записал припев, музыканты 25/17 (Богдан, Тарас, Макс и Рустам) сделали музыку. Музыкальным продюсером песни выступил Богдан. Поэтому отдельное спасибо Бо и всем парням, что не отказались поучаствовать!


«Я христианин, а значит должен поступать по-христиански. Это не значит быть «терпилой», я никогда им не был»


А: А если представить, что с Драгни все сложилось иначе и «#СЕМЬДЕСЯТДВА» вышел бы с его участием, смогли бы вы в таком случае сосуществовать на одном треке/альбоме в дальнейшем или же камень преткновения был довольно очевиден и, как ни крути, ваши пути бы разошлись?
Особенно, на фоне его внутренних изменений в совокупности с вашими расхождениями в подходах к созданию песен.

Глаз: Я раньше очень любил думать о том, а что бы было «если». Я верю, что у любого события в нашей жизни есть смысл. Не важно, радостное это событие или грустное. Это опыт. Важно: понять и проанализировать, чему тебя хотели научить. Я чему-то научил Драгни, он – меня. Эта история закончилась. Я очень рад, что мне хватило сил и Веры совладать с собой и не поступить так, как говорил выше. Желание жить по-христиански за последние год-два меня сильно сломало. В смысле, сломало мои отрицательные качества и принципы. Я не горжусь тем, что не стал мстить, искать человека и заставлять его выполнять свои обязательства. Моей заслуги здесь нет. Незадолго до ситуации с Драгни я, в момент очередного воодушевления пообещал себе, что отпущу все обиды, и больше не буду держать зла на людей. И вот тебе ситуация. Вера без дел мертва. Говорить и обещать можно что угодно. Справиться на деле – совсем другое. После Драгни история в некотором роде повторилась. С меньшими материальными потерями, но уже с большими… так скажем, духовными что ли. Надеюсь, я и здесь справился. Очень бы хотел, чтобы на этом такие испытания для меня закончились (улыбается).

А: Уже долгое время 25/17 считают одним из самых одаренных коллективов в русской рэп/рок музыке. На мой взгляд, ваши совместные вещи выходят очень созвучными, как в музыкальном, так и в текстовом плане. И это круто на самом деле, возможно порой для исполнителя фит не всегда так значителен, но со стороны слушателя он зачастую обретает исключительную ценность.

Глаз: Дабы внести ясность. Для меня каждая новая песня с Бледным, с Антоном важнее… В общем, чтобы было понятнее, у меня есть определенный набор любимых артистов. Кто-то из них в этом списке с детства. Кто-то несколько лет. Вот если бы мне дали выбор: сделать песню с 25/17 или с любым из артистов того самого списка, я бы не задумываясь выбрал 25/17. Честно. Я вообще не очень люблю все эти «а вот если бы…» и «а чтобы ты выбрал», но здесь – это удачный пример. Как объяснить иначе – не знаю. Во-первых, совместная песня с парнями для меня – всегда рост. Всегда обучение чему-то новому. И главное, именно так я понимаю, что я ещё живой. В контексте творчества, в контексте группы Идефикс. Группа с этого (с совместной песни) началась, этим, однажды, и закончится. Я не знаю почему так, но я чувствую это совершенно точно. Может наивно звучит, но это правда.

О популярности.
А: Гипотетически: способна ли концепция Идефикса на широкие рамки востребованности с большим количеством слушателей, концертных туров, съемок и прочей атрибутикой, характерной для известной группы или все-таки это именно в кругу, как говорится, для своих? Не для широкой аудитории.

Глаз: Нет. И 8 лет существования группы – тому доказательство. Не потому, что я – андеграунд или не хочу концерты, площадки и прочее. Просто это факт. Нужно честно себе в этом признаться. Моя музыка не интересна широкой аудитории. Это ни хорошо, ни плохо. Есть исполнители, которые тоже не на широкую аудиторию, но они – поэты,  искусство какое-то делают. У меня ничего такого нет. Я имею ввиду замудренно-интеллектуального. Из серии для гурманов или ценителей. У меня достаточно простые песни, простые рифмы. Нет никаких флоу, скилзов и прочих абсолютно страшных и непонятных для меня слов. Не потому, что не могу. Скорее, потому, что мне это не близко. Я не представляю, как можно сделать так, чтобы и звучало модно и смысл в этом всем был. Вернее, представляю (см. группа 25/17), но так уже не умею.

А: Может это как раз то, что и делает Идефикса тем самым Идефиксом, к которому слушатель привык? Я вот, например, не особо себе представляю тебя с трехэтажным замороченным флоу, где вместо привычных для твоего стиля аранжировок валит моднейший трэповый биток (смеется).

О депрессивности.
А: У группы Идефикс всегда присутствовало неотъемлемое энное количество песен депрессивных по своему содержанию. В одном из интервью ты отмечал, что такие песни пишутся как-то легче, тем более и Идефикс не позиционируется как музыка развлекательного характера. Можешь ли ты назвать себя депрессивным человеком?

Глаз: Мне кажется, любой нормальный человек переживает. И чем серьёзнее ситуация, тем сильнее. Это нормально. Быть пох*истом – это не нормально. Другое дело, что раньше я не знал, что с этими ситуациями и переливаниями делать. Откуда они берутся и зачем. Сейчас легче. Те песни, о которых ты, скорее всего, говоришь – да. Это песни человека в серьёзном депрессивном состоянии. Меня вечно спрашивали: «Глаз, че случилось?». Ничего не случилось, просто у меня лицо такое (улыбается).


«Работа – это не просто средство заработка для меня. Это позиционирование что ли. В этой жизни, в этом обществе»


О времени.
А: Ты работаешь с достаточно большим количеством проектов одновременно, сформировалось даже некое творческое объединение, хватает ли на все это времени? Нет такого чувства, что из-за работы что-то упускаешь в жизни?

Глаз: Сейчас уже не много (улыбается). Жизнь сама все расставляет по местам. Остались видеостудия «Mylook» и студия звукозаписи «Stereobaza». Все остальные проекты закончились сами по себе. Кризис. Вслед за Драгни развалилась остальная часть моей команды. Не буду лукавить, это было неожиданно. Если Драгни, по сути, был человеком новым и больше, так скажем, наемным, то остальных парней я точно воспринимал иначе. Но что не делается – все к лучшему. Значит, так надо. Люди уходят, идея остается. Сейчас для меня первоочередная задача – сохранить бизнес и не оказаться в той яме, с которой я начинал 5 лет назад. «Поиск Пути» и «Человек с большой буквы» абсолютно не коммерческие проекты и существовали за счёт средств, заработанных «на работе». В общем, ситуация сложная, но мы справимся. Я справлюсь. Если Господу будет угодно. Что касается второго вопроса, я – трудоголик. Поэтому от меня все и бегут (смеется). Я очень требователен к себе и к тем, с кем работаю. Работа – это не просто средство заработка для меня. Это позиционирование что ли. В этой жизни, в этом обществе. Все мои мысли всегда где-то там. Я стараюсь это исправить. Не знаю, насколько это возможно. Видимо, такой уж у меня склад ума. Но прекрасно отдаю себе отчет, что жизнь очень быстро проходит мимо.

А: А есть ли сейчас какие-нибудь задумки или засечки на что-то еще помимо действующих и приостановленных проектов или все-таки никаких планов на перспективу строить не хочется?

Глаз: На все это нужны деньги. Идей много. Поэтому занимаюсь по мере сил и возможностей. Вот буквально на днях вышла вторая серия «Человек с большой буквы» с Егором Бычковым, основателем фонда «Живи, Малыш». На мой взгляд, получился очень чувственный, очень сильный выпуск. Я приложу все возможные усилия, чтобы эту серию, как и предыдущую, увидели как можно больше людей. Готовлю «Поиск Пути» с Вадимом Базыкиным. Вы могли видеть его в первой серии «Человек с большой буквы». Очень интересный и духовный человек. Дальше что-то прогнозировать тяжело. Но я уверен, что все это не зря. А значит сделаю все возможное, чтобы эти проекты не заглохли. Наберусь сил и буду действовать дальше.

О творческих объединениях.
А: Поскольку мы затронули тему лидерства, хочется узнать твое мнение о лейблах и других подобных объединениях. По этому поводу часто возникают споры, и бытует мнение, что лейбл – это такое место, где исполнитель может легко попасть в «рабство», связывающее его в творческом плане, вроде «это выпускай – это хитово, это принесет прибыль, а вот это в стол – нерентабельно». Или все же это хорошая возможность начинающему получить какую-то известность и открыть дальнейшие перспективы?

Глаз: Не знаю. Я не был на настоящем лейбле. В смысле, чтобы диктовали условия. Ставили рамки. И так далее. У нас лейбл был, скорее, идеологический. Я говорю про «ЗАСАДА prod.» Не было такого, чтобы Бледный говорил: «так не пиши, пиши так». Но советовал, когда мог. Глупо было не прислушиваться. Он всегда оказывался прав, хотя я часто был с ним не согласен. И если бы была возможность, я бы подписал любой контракт, с любым лейблом, где он был бы во главе. Бледный – совершенно уникальный человек с совершенно уникальным взглядом на этот мир и, в частности, на музыкальную индустрию. Он не просто видит, он чувствует что ли. Как это все должно быть. Что касается ограничений… Они бывают там, где человек не понимает… Ну, если совсем грубо, что такое хорошо и что такое плохо (улыбается). Когда я пытался сделать свой лейбл, я с этим столкнулся. Тяжело объяснять, почему так делать нельзя или глупо. Это требует терпения. Как с ребёнком, который не понимает, почему нельзя совать пальцы в розетку, а дать ему возможность получить опыт – ты не можешь. Очень дорого. В какой-то момент я, видимо, решил, что умнее всех: научу, исправлю, адаптирую под нужные задачи. Все получалось, и я потерял чувство реальности. Решил, что вправе учить и менять людей, а что еще хуже – смогу это сделать. Господь улыбнулся и дал подзатыльник. Больно? Дорого? Зато запомню, сам виноват (улыбается).


«Бледный – совершенно уникальный человек с совершенно уникальным взглядом на этот мир и, в частности, на музыкальную индустрию»


А: А после Засады не приходили мысли присоединиться к какому-либо объединению?

Глаз: А к кому? Мы же все ребята идейные. Я пока не вижу вокруг людей близких по духу в плане лейбла. Да и вряд ли мы… Вернее, уже я, кому-то интересен, как артист лейбла. Надо трезво отдавать себе отчёт: Идефикс – коммерчески не выгодный проект и вряд ли когда-либо сможет им стать. Я занимаюсь творчеством не ради чего-то, а потому, что не могу им не заниматься. Потому, что просто закаменею без этого всего.

idefiks-photoО насущном.
А: Что вообще можешь сказать о положении и векторе развития русской рэп-музыки в рамках глобальной тенденции к смешению жанров, их постоянному синтезу и появлению всевозможных музыкальных ответвлений. Останется ли русский рэп самобытным, думающим либо эта черта утратится и ему останется только поменять себя в попытке не стать неактуальным среди ньюскульных «ребят на волне»?

Глаз: По поводу русского рэпа мне особо сказать нечего. Я его не идеализировал никогда. Не видел в этом какой-то культуры. Даже самобытности особой не видел. Когда я был ребенком, мне нравился протест, который был в нем. Нравилась вся эта «пацанячесть». Потом я сам так жил. По правилам «кто сильнее, тот и забирает тапки» (смеется). А вовсе не тот, кто первый, как в поговорке. Несколько раз попался по-глупости. Вернее, это тогда досадно было, а сейчас – слава Богу, что все было именно так и мне хватило мозгов правильно расставить свои приоритеты. В общем, весь этот рэп, который я любил остался там же – в моем прошлом. Это как сидишь на кухне с другом, и наступает момент «повспоминать». Вот и рэп для меня такой же. Юг, Каста, Krec. Из того, что сейчас называется русским рэпом, меня интересуют только 25/17. То, что происходит в остальном «русском рэпе» – для меня дичь. И в музыке, и в тусовке. Поэтому особо ни с кем не общаюсь и не переживаю по этому поводу.

Рэп и культура.
А: Считаешь ли ты, что в рэпе вообще есть место для литературной и культурной преемственности? Для сужения фокуса можно привести в пример группу 25/17, рэпера РИЧа или D-Man’a 55 с их плотным литературным базисом. Стоит ли такой музыке находиться в рамках все-таки несерьезного для многих жанра? Учитывая то, что она может быть воспринята не так, как была бы воспринята, например, с уходом в рок.

Глаз: Я не очень разбираюсь в музыке, как бы странно это не звучало. Я имею ввиду вот всю эту философию: преемственность и прочие литературно-культурные составляющие. Есть музыка, которая заставляет задуматься, есть музыка – которая расслабиться. А что тут от кого, зачем и как – на это у нас есть Андрей Коробов-Латынцев, он все расскажет, а мы почитаем (улыбается).

Запись и 25/17
А: Идея для записи альбома с Ганзой в нестандартной для этого локации и выпуском в формате «один день – один трек» была навеяна опытом 25/17 с «Паром»? А вообще, какое у тебя отношение к «Пару» и «Просто»?

Глаз: Идея была давно. Мы её обсуждали с Ваней Кузнецовым ещё когда альбом «Мизантропия» писали. Что было бы круто снять квартиру, как в «Питер ФМ», с выходом на крышу. Закрыться на месяц и записать альбом. Да и в проекте «Идефикс и Ганза» не стоит цели: один день – один трек. Какое же это творчество? Но «Пар» намекнул, если так можно сказать, что это все возможно. Что касается «Пар» и «Просто». Ребята ещё с «Русского Подорожника» убежали от меня вперед, а теперь так и вовсе скрылись за горизонтом. В том плане, что я «догоняю» их творчество с опозданием (улыбается). Сначала противлюсь, а потом в машине только они и играют. Уже смирился с этим. Выходит новье – бегло прослушиваю, плююсь. Через месяц все песни знаю наизусть. Ну, вот какие-то такие у меня отношения с моей любимой группой в русском рэпе. В русском роке. В общем, просто с моей любимой группой. Столько песен наизусть я точно больше ни у одной группы не знаю. Даже у Идефикс (смеется).

А: Чем более безумной кажется идея, тем горячее она будет воспринята в итоге, впрочем, как и противоречивее, а потом и вовсе рискует стать эталоном и примером.

Сергей & Алексей
А: Есть ли сейчас, спустя более чем пять лет с момента выхода крайнего совместного релиза, расхождения с Ганзой в вопросах создания песен? Или это чувство локтя сохранилось до сих пор?

Глаз: С Ганзой у нас всегда были расхождения, думаю, никуда они не делись. Но мы – друзья. Справимся (улыбается). Это же как общение, невозможно всегда друг с другом во всем соглашаться. Так и тут. Он пишет по-своему, я по-своему. Кайф когда из этого получаются хорошие песни, которые «не стыдно поставить маме». Это, кстати, всегда был для меня один из важнейших критериев. И когда, порой, хочется «по-рэповать» или утереть нос всем этим технорям-словоблудам… Этот аргумент тормозит от этой глупости. Мама уже давно ничего не слушает, болеет сильно. Но я знаю точно, что она бы оценила, а что нет. Так и живем. 

Контраст
А: Творчество Алексея и твое можно назвать схожим по смысловому содержанию, есть ли у вас какие-либо явно контрастирующие черты, как например, у Андрея и Антона в 25/17?

Глаз: Если честно, мне тяжело даются песни с Ганзой. Или правильнее будет сказать «давались». Так как последний наш совместный релиз был аж 5 лет назад. Леха и технически силён, и… По текстам делает интересно. Поэтому, это всегда вызов. Нужно быть на уровне. А это сложно.

А: Кстати о совместном, есть ли планы на фиты с кем-либо еще?

Глаз: В ближайших планах: релиз с Ганзой и песня «Масло». Больше планов пока нет.


«Хочу, чтобы понимали, когда я говорю: «не люблю Москву», я говорю не про город и людей. А про атмосферу и ритм. Они убивают»


Москва/Питер
А: Отойдем от музыки и поговорим об образе жизни и прочих жизненных аспектах.
Как человек, живущий сейчас в Питере и ранее проживавший в Москве, что можешь сказать о контрасте между двумя городами для тех, кто не сталкивался с опытом жизни в мегаполисе. Как урбанистический уклад влияет на человека, заставляет ли безоговорочно погружаться в рутину и суету?

Глаз: Я люблю Москву. Но именно сам город. Улицы, дворы. А вот то, что там происходит, вызывает во мне уныние. Я прекрасно помню себя в этом городе. Помню моих друзей. Очень немногим удаётся оставаться там веселым добрым и честным человеком. А не роботом, который забыл зачем живёт. Роботом, который просто обслуживает продавцов, что навязали ему эту квартиру, это машину, этот телефон и так далее. Москва – это, безусловно, крутой офис. С крутыми возможностями. Но людей там все меньше и меньше. Не потому, что люди плохие, а потому что их много. Задыхаешься там. Перестаёшь сначала верить им, а потом – себе. Я не говорю, что это для всех так. Кому-то и там нормально. Мне – нет. В Питере тоже это все есть. Наверное, просто в меньшем количестве. Тут люди, как мне видится, работают, чтобы жить. И жить хорошо. Чтобы детей обеспечить. Цели совершенно адекватные и понятные. А в Москве цель размывается. В этой гонке за новым «Айфоном», за квартирой побольше и так далее. Жить в моем понимании – это развиваться, отдыхать, наслаждаться каждым днём и быть благодарным. Радоваться каждому новому дню. Когда жил в Москве, пришёл, лёг и думаешь: слава Богу, живой (смеется). Все – утро. И по-новой. Утрирую конечно. Уверен, многим и там хорошо. Говорю за себя. Хочу, чтобы понимали, когда я говорю: «не люблю Москву», я говорю не про город и людей. А про атмосферу и ритм. Они убивают.

А: От многих слышал про Москву сугубо негативные отзывы, самому проживать там не доводилось. Но не думаю, что тех, кто не рвется туда больше, чем тех, кто рвется, бесконечный процесс, город – страшная сила, как говорится.

idefiks_prohozhaja_pri_uch_fonetic_lissen2

О Литературе
А: Еще вопрос о современности. Владимир Варава в своей статье «Атака на смысл» декларирует мысль об упадке литературы и литературного дела в России, упразднении библиотек и общем регрессе в этой области. Что ты можешь сказать о месте литературы в жизни человека, неопасно ли полностью исключать этот акт из своей жизни и к чему это может привести?

Глаз: Я не специалист и не литературный критик. Мне кажется, каждый должен заниматься своим делом: кто-то говорить о регрессии литературы, кто-то петь песенки, кто-то снимать фильмы, кто-то работать на станке. Я могу поговорить о политике, но это будет, скорее, болтовня, чем экспертное мнение.


«Поиск Бога, мне кажется, это не какой-то отрезок пути или времени. Это и есть жизнь. Процесс нескончаемый в рамках жизни»


Христос
А: Ну и напоследок как же не поговорить о Боге – в лучших русских традициях!
Чем ты можешь охарактеризовать явление поиска Бога: это искреннее служение, просвещение, какая-либо деятельность из разряда творчества, науки и философии? Или эти категории могут спокойно сосуществовать, открывая новые тропы в самых разнообразных ментальных категориях?

Глаз: Поиск Бога, мне кажется, это не какой-то отрезок пути или времени. Это и есть жизнь. Процесс нескончаемый в рамках жизни. Человек – существо сомневающееся. Иначе все были бы верующие и мы давно жили бы в раю. Вот Адам с Евой когда-то засомневались, до сих пор вывозим (смеется). Хотя, если говорить не о духовной жизни, скорее всего, именно сомнение – и есть двигатель прогресса. Другое дело, лучше, чтобы тот, кто сомневается был человеком верующим. Тогда и сомневаться будет в нужном направлении.

А: Полагаю, что в человеке кроется некий феномен, в котором разум и духовное, интуитивное восприятие порой могут расходиться и заставлять человека двигаться в сторону этого самого прогресса. Пытливость нашего ума (кстати, это ведь характерная черта философского подхода), видимо и отличает осознанное позиционирование своего внутреннего «Я» на карте поиска от слепого фанатизма, который мы знаем и из примеров в истории, который мы видим и в наше время.

Глаз: У меня аллергия на слово «философия» (смеется). Я до института увлекался этой наукой. Очень сильно обрадовался, когда узнал, что у нас будет курс философии. А потом наш препод, уверен, хороший знаток своего дела, отбил у меня весь интерес. Так получилось. Был казус, он постоянно издавал какие-то, на грани невроза, смешки. Ну, например сравнивал изречения Пифагора и Сократа, и тут же издавал вот такой смешок. Возможно, там действительно было что-то смешное. Не знаю. В общем, однажды я решил предугадать его смешок и на всю аудиторию спародировал его. В полной тишине. Не угадал. Так он меня запомнил. А окончательно для него я поставил на себе крест, когда пропустил полгода обучения из-за сборов и соревнований. Собирался переводиться на кафедру борьбы и единоборств в «РГАФК», решил, что можно забить на действующее обучение. А тут сессия. Перевестись еще не успел. Что делать – надо сдавать какой-то там реферат. Решил быстро найти что-нибудь в интернете. Вбил нужную мне тему: «Фрэнсис Бэкон», скачал. Приношу ему. Он открыл, посмотрел и тяжело вздыхая, сказал: «Ладно, хоть не про бекон с яичницей». В общем, не тот это был Фрэнсис Бэкон (улыбается).

А: В общем, не задалось (смеется), хотя философия предусматривает свободное существование вне рамок своей академической формы, например, как форма мировоззрения, и это замечательное явление на мой взгляд.


«Но у нас – вся жизнь так. Наверное, именно в этой борьбе с самим собой… Если не весь смысл земной жизни, то уж точно его не малая доля»


 Об образе жизни
А: Какова жизнь православного человека в реалиях современного социума, ведь сейчас процветает время великой свободы и соблазнов, человеку довольно непросто сделать правильный выбор и подстроить под него свой образ жизни среди множества отвлекающих факторов. Сложно ли тебе самому поддерживать православный образ жизни?

Глаз: Очень сложно. Я искренне вижу и чувствую, насколько мне становится легче и осмысленнее, что ли… Жить… Помолившись с утра. После воскресной службы. После исповеди. Но, проходит неделя, другая, и я ловлю себя на мысли, что не был на службе две недели. Три. Месяц. Два. Чувствую как… Запачкался. Не могу подобрать нужного слова. Пусть будет запачкался. Не то, чтобы я сделал что-то ужасное, нет. Просто ощущение, что ты пылью покрылся. Начинаешь себя ругать: «Серёжа, ну ты же сам прекрасно помнишь эти волшебные ощущения. Почему не ходишь, почему ленишься?». Нет ответа. У меня нет. Вот второй год подряд… Игнорирую пост. Прекрасно знаю, зачем он нужен. Представляю, как будет легко и чисто в сердце, если его соблюдать. А совладать с собой не получается. Слабый? Безвольный? Да. Тут, конечно, можно кучу всего наговорить, оправданий привести. Но кого мы обманываем? Себя? Это глупо. Трудно? Очень. Но без Веры – ещё труднее. Это факт. Для меня это факт. Неоспоримый. Проверял. Знаю. Я никого не призываю, и не навязываю своего мнения, говорю конкретно за себя. Но у нас – вся жизнь так. Наверное, именно в этой борьбе с самим собой… Если не весь смысл земной жизни, то уж точно его не малая доля. Выбор есть всегда: погружаться в этот ад или карабкаться наверх. К свету. Через скорби, через препятствия, свои собственные слабости… Нести свой крест. Никогда не забуду, как Бледный, на мои скудные оправдания по поводу курения табака, ответил, что знает верующих людей, у которых очень серьезная болезнь. Они – гомосексуалисты. Их Вера не позволяет им заниматься этим… В общем, они геи (для меня педерасты – это когда «хочу», геи – когда генетическая болезнь), но в ж*пу не долбятся. Вы уж простите за мой французский… Просто подбирать тут толерантные слова сейчас – нудно и долго. Вот это тяжело. После этого говорить, что бросить курить не можешь – стыдно.

А: Как в одной песне пелось «Я в темноту за светом». Видимо, это и есть наше естество в слабостях, скорби. Господь дарит нам уроки, которые учат чувствовать, что вера это не просто крестик на шее, а еще и постоянная работа над собой не словом, а делом, преодолением себя, чтобы в итоге осознать, что из всего этого и складывается человеческий путь ребенка к Отцу.

О поиске
А: Могут ли люди, отвергающие какой-либо духовный поиск, отрицающие присутствие Бога в своей жизни неосознанно быть в состоянии этого поиска, где-то глубоко внутри себя. Учитывая, что для верующего человека каждый является частицей божественного замысла независимо от того, верит ли он в это или нет.

Глаз: Ну, есть же заезженная фраза: «атеизм – тоже Вера». Я не видел атеистов. Настоящих. Чтобы без всяких там примет, энергетических потоков и прочего. Видел атеистов, которые крестят детей, видел атеистов с амулетами, видел атеистов, которые живут «почище» многих верующих. Я спрашивал: «Почему ты тогда не воруешь, не убиваешь, а иной раз даже помогаешь людям? Если Бога нет, какой в этом смысл?». Если Бога нет – жизнь бессмысленна. Родился – пожил – помер. Темно. Тихо. Черви.


«Если Бога нет – жизнь бессмысленна. Родился – пожил – помер. Темно. Тихо. Черви»


А: Значит, где-то в глубине даже не воспринимающий Бога все-таки как-то пытается его искать? Где-то на уровне подсознания.

Глаз: Мне тяжело судить. Я никогда не был атеистом. Был момент, когда я был на полном отрицании Православия. Ну, вот все эти «попы на Мерседесах, еврейская вера, мой Бог меня рабом не называл» и прочие банальные заблуждения. Это все от необразованности. Я имею ввиду образованность, знания именно в этих вопросах. Такое бывает, что человек знаком с тем или иным вопросом поверхностно, это ведёт к поверхностным оценкам. Которые, в свою очередь, могут привести к очень серьезным последствиям. Например, как было у меня. Благо, на моем пути мне встретились люди, которым я не побоялся задать эти вопросы. А у них хватило терпения на них ответить. Убежал от вопроса (улыбается). Так вот. Я никогда не был атеистом, даже в самые «сомневающиеся» периоды своей жизни. Я думаю, что любой атеист в известных нам ситуациях начнет молиться. Как говорил Андрей Кочергин: «Я не видел атеистов в окопах, я не видел атеистов на больничных койках, я не видел атеистов в самолёте, когда его трясёт».

А: Нужно ли вообще искать, делать это целенаправленно, или важнее само осознание присутствия Бога в твоей жизни?

Глаз: Я не знаю каких-то секретов или правильных действий. Уверен, что ни одна проповедь, ни один самый откровенный разговор о Боге не приведёт ни одного человека к Вере. С маленькой поправкой – без Божьего промысла. Но верю, что рано или поздно Он пощупает сердце каждого. Поэтому, когда я снимаю передачи, пишу песни или вот сейчас даю тебе интервью, все, чего бы я хотел, чтобы то, что я сказал – кому-то помогло. Чтобы Господь пощупал сердце. Не моя речь или, конкретно, Серёжа Глазунов, а Господь. Мы глухие и слепые. Слушаем только таких же как мы: слепых и глухих. Но через нас, грешных и убогих, с нами говорит наш Господь Иисус Христос. Наверное, после этих слов меня запишут в ряды православных сектантов и фанатиков (улыбается). Хотя, пусть записывают. Я – православный фанатик. Лучше так, чем «русский рэпер» (смеется).


«Мы глухие и слепые. Слушаем только таких же, как мы: слепых и глухих. Но через нас, грешных и убогих, с нами говорит наш Господь Иисус Христос»


А: На данной ноте, пожалуй, и остановимся. Думаю, что для читателей беседа вышла доступной и станет полезной. Спасибо за откровенность, Сергей.

От нашего коллектива хочу пожелать тебе всяческих успехов в релизах, дальнейшем творчестве и, конечно же, доброго христианского Умозрения!


Беседовал: А.Олейников

Ваш комментарий будет первым

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.